Телефон завибрировал в кармане кардигана ровно в 23:14. В этот момент я держала в руках бумажный стаканчик с давно остывшим чаем и тупо смотрела на потрескавшуюся плитку на стене напротив. Я достала мобильный почти машинально — и замерла.
На экране горело: «Серёжа».
Я медленно перевела взгляд на дверь реанимации. Она была плотно закрыта. Там, за этой дверью, лежал мой муж — с трубкой в горле, с капельницей в руке, без сознания. Именно так мне сообщили три часа назад. Нейрохирург в синих бахилах, не глядя мне в глаза, сказал: «Состояние тяжёлое, стабильно тяжёлое, ожидайте».
Я ожидала. Никуда не уходила. Кардиган не снимала, потому что в больничном коридоре было зябко. Телефон всё ещё вибрировал в ладони. Я нажала зелёную кнопку.
— Алло? — произнесла я, и собственный голос показался мне чужим.
В трубке молчали. Потом послышалось что-то похожее то ли на дыхание, то ли на помехи. А может, мне просто почудилось.
— Серёжа?
Ответа не было.
Я отняла телефон от уха и посмотрела на экран. Вызов продолжался. Двадцать три секунды. Двадцать четыре.
— Серёжа, это ты?
Снова ничего.
Я сбросила звонок. Руки не дрожали — я даже специально на них посмотрела. Просто сидела и смотрела на экран. Потом сама набрала его номер. Долгие гудки. Никто не ответил.
В коридоре стояла почти полная тишина. Где-то далеко, в другом отделении, плакал ребёнок. Санитарка в голубом халате катила каталку. Колёса неприятно поскрипывали.
Я поднялась и подошла к посту медсестры.
— Извините, — сказала я. — Мой муж находится в реанимации, Лебедев Сергей Михайлович, поступил сегодня около восьми вечера. Подскажите, пожалуйста, телефон у него при себе?
Медсестра — совсем молодая, с уставшими глазами — посмотрела на меня поверх очков.
— Личные вещи пациентов оформляются на хранение при поступлении. Телефоны тоже.
— То есть телефон точно не у него?
— Разумеется, нет.
— Спасибо.
Я вернулась на скамейку.
Серёжу привезли на скорой в 19:40. Я в это время была дома и жарила котлеты. Позвонила соседка снизу, Людмила Ивановна, — она увидела, как его выносили на носилках. Он упал прямо в подъезде, между первым и вторым этажом. Возвращался с работы.
Я выключила плиту и сразу поехала.
В приёмном отделении меня продержали почти сорок минут, пока наконец не вышел дежурный врач. Молодой мужчина, почти мальчишка, с тёмными кругами под глазами.
— Вы жена?
— Да.
— Геморрагический инсульт. Кровоизлияние в мозг. Операция длилась два часа. Сейчас он в реанимации, подключён к аппарату. Состояние тяжёлое.
Я кивнула. Почему-то слёз не было. Я просто кивнула и спросила:
— Он выживет?
Врач отвёл взгляд.
— Мы делаем всё возможное.
Это не было ответом. Я понимала. Но больше ни о чём не спросила.
В 23:40 я снова достала телефон и открыла журнал вызовов. Вот он — входящий в 23:14, длительность 31 секунда. Номер Серёжи. Его личный номер, который я знала наизусть.
Я позвонила его сестре, Тане. Она жила в Красноярске и уже была в курсе — я сообщила ей раньше.
— Таня, у тебя есть возможность зайти в его телефон? Можешь посмотреть, не звонил ли он кому-нибудь сегодня после восьми вечера?
— Как я посмотрю, если он в больнице?
— Через личный кабинет оператора. У вас же, кажется, раньше был общий тариф.
— Нет, мы давно всё разделили. Лена, ты вообще как? Ты ела сегодня?
— Ела. Всё нормально.
— Может, я прилечу? Я могу взять билет на завтра.
— Пока не надо. Подожди.
Я убрала телефон. В другом конце коридора появился мужчина лет пятидесяти, в куртке и с пакетом в руке. Он подошёл к посту, тихо поговорил с медсестрой, потом сел на скамейку напротив. Мы не смотрели друг на друга. В таких местах не принято смотреть. Здесь каждый ждёт своего человека.
В 00:15 я задремала. Голова склонилась к плечу, и мне приснился Серёжа — он стоял на кухне и ел котлеты прямо со сковородки, как всегда делал, когда думал, что я не замечаю. Я замечала. Просто молчала.
Разбудила меня вибрация телефона.
02:07. Входящий вызов. Номер Серёжи.
Я нажала зелёную кнопку так резко, что едва не выронила мобильный.
— Серёжа!
В ответ — тишина. Потом снова то самое: дыхание или шум, не разобрать. И затем — я готова была поклясться — что-то похожее на слово. Очень тихое. Один короткий слог.
— Что? Серёжа, скажи громче. Я слышу. Говори.
Ничего.
Вызов оборвался.
Я вскочила и почти бегом пошла к стойке. Медсестра уже была другая — пожилая, строгая.
— Мне нужно попасть в реанимацию, — сказала я. — Пожалуйста.
— Посещения с девяти утра и только с разрешения заведующего.
— Мне нужно сейчас. Вы не понимаете — он мне звонит.
Медсестра посмотрела на меня с такой усталой жалостью, что у меня сжалось горло.
— Милочка, — сказала она. — Ваш муж не может звонить. Он без сознания. У него трубка в трахее. Вы просто переутомились. Присядьте.
— Я знаю, что он без сознания. Но у меня два входящих с его номера.