Тяжёлый кулак с такой силой обрушился на кухонную столешницу, что моя любимая тарелка с нежным цветочным рисунком подскочила и раскололась надвое. Недоеденная овсянка брызнула на белую кружевную скатерть, тут же расползаясь серыми пятнами, но испорченная ткань волновала меня меньше всего. Я сидела неподвижно и с немым ужасом смотрела на багровое, вспотевшее лицо человека, которого ещё недавно называла мужем.
— Доставай деньги, я кому сказал?! Тебе жалко на здоровье моего ребёнка?! — орал Игорь так, что на шее у него вздулись толстые синие жилы. Слюна летела мне в лицо, а я будто приросла к стулу. — Нина, там каждая минута на счету! Если до завтра утром не оплатим клинику, всё, потом уже ничего нельзя будет исправить! Ты своей упрямой головой это понимаешь?! Ты моя жена, твои деньги — это семейные деньги, и ты обязана их отдать!
Воздух в маленькой кухне словно стал густым и тяжёлым. От Игоря пахло резкой тревогой, потом и дешёвым одеколоном. Он нависал надо мной, шумно втягивая воздух, будто начальник, который распекает подчинённую за крупную ошибку. Только в его глазах не было ни просьбы, ни отчаяния. Там светилось лишь наглое, железобетонное требование.
Сердце у меня застучало где-то под самым горлом. Три с половиной миллиона рублей. Мои личные накопления, заработанные тяжёлым, многолетним трудом. Я, пятидесятивосьмилетняя старшая экономистка в строительной компании, откладывала эти деньги пятнадцать долгих лет. Каждая премия, каждая ночная переработка перед сдачей годовых отчётов, каждый отказ от новой зимней куртки или поездки к морю — всё это уходило на вклад. Я пять зим подряд носила одни и те же сапоги, латала их в мастерской и терпела, потому что жила одной мечтой: купить маленький домик в Зеленоградске, где пахнет солью, соснами и ветром с Балтики. Я уже почти слышала крики чаек, чувствовала прохладу моря и представляла, как сижу на своей деревянной веранде, далеко от бетона, суеты и чужих требований.
И теперь всё это — моя будущая свобода, моя спокойная старость, моя независимость — должно было исчезнуть одним нажатием кнопки.
Игорь дрожащими пальцами схватил смартфон и ткнул на громкую связь. Из динамика тут же полился надрывный, нарочито жалобный вой, от которого у меня неприятно похолодело между лопаток.
— Тётя Нина-а-а… — протянула тридцатилетняя Карина. Голос у неё срывался на тонкий писк, но за этим плачем слишком отчётливо слышались жёсткие, требовательные нотки. — Врачи сказали, что это мой последний шанс… Если срочно не сделать операцию за границей, я могу остаться инвалидом… Папочка, я не хочу быть никому обузой! Помогите мне!
Я закрыла глаза и почувствовала, как по груди прокатилась тяжёлая, горячая волна. Мы с Кариной никогда не были близкими людьми. Эта тридцатилетняя девушка, которая ни дня официально не работала, привыкла менять мужчин, жить красиво и получать всё по первому капризу. Меня она всегда воспринимала не как человека, а как удобное приложение к отцу — женщину с квартирой, зарплатой и сбережениями. Но одно дело — терпеть холодное презрение избалованной падчерицы. И совсем другое — сидеть на деньгах и отказать человеку, который якобы оказался на грани беды.
— Карина, девочка, успокойся, дыши ровнее, — мой голос предательски дрогнул, а сухие пальцы сами начали теребить край испачканной скатерти. — Какой диагноз? Какая стадия? Почему обязательно за границей? У нас ведь есть квоты, хорошие специалисты, я могу попробовать найти выход через знакомых, поднять связи…
В трубке на несколько секунд повисла тишина. А потом голос Карины вдруг стал совсем другим. Рыдания исчезли, будто их выключили. Вместо них появилась холодная, раздражённая надменность.
— Тётя Нина, вы сейчас серьёзно? Какие ещё квоты? Там сложнейшие медицинские термины, наши врачи меня просто угробят! — резко бросила она. — И вообще, вы уже своё пожили! Зачем вам в вашем возрасте домик у моря? У вас давление, вам климат менять вредно! А мне ещё жить, замуж выходить, нормальную судьбу устраивать! Отдайте деньги, вам они всё равно уже ни к чему. А я потом, может, вам стакан воды подам. Вы же не такая бессердечная эгоистка, чтобы отказать мне сейчас?
Игорь закивал рядом, как заведённая игрушка. Его лицо перекосилось от злорадной уверенности. Он смотрел на меня так, будто я уже совершила нечто подлое и теперь должна немедленно исправиться.
— Слышала?! — гаркнул он, снова хлопнув ладонью по столу. — Хватит трястись над своими накоплениями! Я перед тобой на колени падать не собираюсь. Просто переведи деньги. Я потом найду подработку, хоть курьером по ночам пойду, верну тебе эти копейки. Ты и так в моей семье на всём готовом живёшь… то есть, тьфу, мы живём в твоей однушке, но мы же семья! Переводи!
Я медленно поднялась со стула. Ноги будто налились свинцом. В висках гулко стучала кровь. Мой балтийский ветер рассеялся, оставив после себя только горький вкус пепла и ясное понимание: прямо сейчас меня пытаются раздавить в моей же квартире. Я пошла в комнату, к тумбочке, где лежал электронный ключ-токен от моего основного счёта.