Видео не оставляло пространства для фантазий. Никаких сомнений. Никаких двусмысленностей. Чистая, идеально зафиксированная подлость. Полицейский коротко хмыкнул и закрыл блокнот.
— Ну что, гражданка, — обратился он к Веронике. — Пройдемте.
Антон медленно повернулся к сестре. Он смотрел на нее уже не как на легкомысленную младшую родственницу, а как на завистливого, беспринципного человека, который только что пытался разрушить жизнь его жены.
— Зачем? — глухо спросил он.
И тогда Вероника окончательно сорвалась. Ее уверенность рассыпалась под давлением очевидных доказательств. Она разрыдалась, размазывая тушь по щекам.
— Это не я! — закричала она, захлебываясь слезами. — Это мама придумала! Она сказала, что Полина тебя использует! Что если ее поймают на воровстве, ты сразу с ней разведешься! Мама сказала, что мы должны спасти тебя от этой гадины! Я не хотела ничего красть, я только хотела подкинуть, чтобы ее опозорили охранники! Тоша, скажи им! Я не воровка! Это мамин план!
Полина стояла у стены и наблюдала за этой сценой с холодным спокойствием. Она посмотрела на мужа. Антона буквально трясло. Понимание того, что родная мать спланировала такую грязную ловушку, чтобы разрушить его семью, стало для него окончательной чертой.
— Вы будете оформлять протокол? — сухо спросил Антон у лейтенанта, глядя уже не на сестру, а сквозь нее.
— Тоша! Ты что делаешь?! Ты позволишь им меня забрать?! Я же твоя сестра! — взвизгнула Вероника.
— У меня больше нет сестры, — тихо сказал Антон. Потом повернулся к жене и добавил: — Полина, поехали домой.
В следующие дни события развивались очень быстро.
Руководство бутика, возмущенное произошедшим, заявление отзывать не стало. Запись с камер приложили к материалам дела. Веронике предъявили обвинение в попытке кражи чужого имущества.
Зинаида Марковна, узнав о случившемся, устроила настоящий спектакль. Она бесконечно звонила Антону, приезжала к их дому, стучала в дверь и кричала, что Полина «сама все подстроила», чтобы очернить ее бедную девочку.
Но Антон дверь матери не открыл. Он сменил замки, заблокировал номера матери и сестры во всех мессенджерах и нашел хорошего адвоката — только не для защиты Вероники, а для представления интересов Полины как пострадавшей стороны.
План Зинаиды Марковны действительно сработал, но ровно наоборот. Она хотела развалить брак сына, а в итоге навсегда потеряла его.
Суд над Вероникой прошел спустя несколько месяцев. С учетом того, что раньше она не была судима, а флакон так и не покинул магазин, наказание оказалось сравнительно мягким: крупный штраф, условный срок и обязанность выплатить бутику компенсацию за репутационный ущерб.
Но главным наказанием стала не судебная запись, а полная социальная изоляция. Семья оказалась в финансовой и моральной пустоте. Антон прекратил любые денежные переводы матери и сестре. Перед Вероникой закрылись двери в нормальные компании, и ее «карьера стилиста» закончилась должностью кассира в супермаркете, где за каждым ее движением внимательно следили камеры.
А Полина и Антон… Их брак после всего произошедшего стал только крепче.