В этот момент лифт открылся почти бесшумно, и из него вышла группа людей: двое юристов, главный инженер компании и пожилой японский инвестор в сером костюме. Максим узнал его мгновенно — Хироси Танака, председатель фонда «Аоки Капитал». Человек, встречу с которым обычно добивались месяцами.
Танака остановился рядом с Еленой и слегка поклонился.
— Госпожа Волкова, совет директоров готов.
Елена кивнула.
Максим перевёл взгляд с него на неё.
— У вас встреча с «Аоки»?
— Уже не встреча, — спокойно ответила Елена. — Подписание.
Один из юристов раскрыл папку. На верхнем листе были логотипы «Аоки Капитал» и «Вердант Системс».
Максим побледнел не сразу. Сначала он попытался улыбнуться, затем поправил манжету, а потом посмотрел на документы так, словно они лично его унизили.
— Они не дадут вам контроль.
— Он мне и не нужен. Я не продаю контроль. Я выбираю партнёров.
Танака произнёс с мягким акцентом:
— Мы вкладываемся в долгосрочное развитие и не требуем передачи интеллектуальной собственности. Это было ключевым условием госпожи Волковой.
Максим рассмеялся, но теперь смех прозвучал натянуто.
— Вы делаете ошибку. Мой рынок быстрее, жёстче и прибыльнее.
— Возможно, — сказала Елена. — Но мой рынок не начинается с того, что человека за стойкой ресепшена считают пустым местом.
Она повернулась к охраннику.
— Проводите господина Громова к выходу.
Максим резко поднял подбородок.
— Вы ещё пожалеете.
Елена посмотрела на него спокойно, без злости.
— Нет. Я жалею только о времени, которое вы отняли у моих сотрудников.
Он хотел что-то сказать, но понял: каждое новое слово только уменьшит его в глазах окружающих. В холле на него смотрели люди, которых он минуту назад считал частью интерьера. И впервые за долгое время Максим ощутил, что дорогой костюм, часы и уверенный тон больше не работают.
Он забрал визитку, сжал её в кулаке и направился к выходу.
У стеклянных дверей он всё-таки обернулся.
— Мир не такой честный и благородный, как вам кажется, Елена.
— Я знаю, — ответила она. — Поэтому и строю компанию, где всё начинается иначе.
Двери закрылись за ним почти без звука.
В холле ещё несколько секунд висела напряжённая тишина. Потом девушка с папками тихо выдохнула, охранник едва заметно улыбнулся, а главный инженер пробормотал:
— Это было эффектно.
Елена строго посмотрела на него, но в её глазах мелькнула улыбка.
— Это было дорого. Мы потеряли пятнадцать минут перед советом.
Все снова пришли в движение. Юристы направились к переговорной. Танака пошёл рядом с Еленой.
— Вы действительно иногда работаете на ресепшене? — спросил он.
— Раз в месяц, — ответила она. — Это лучший способ понять, кто приходит к нам с уважением, а кто только с деньгами.
— Мудрый подход.
— Жёсткий.
— Иногда это одно и то же.
Через час договор был подписан. «Вердант Системс» получила инвестиции, не потеряв независимость, а Елена — возможность запустить производство сразу в трёх странах. Вечером она вернулась в опустевший холл. Солнце уже опускалось за стеклянные башни, и офис казался теплее.
На стойке лежала забытая Максимом визитка. Елена подняла её, взглянула на золотое тиснение и опустила в шредер.
Бумага исчезла с коротким сухим треском.
А на следующий день на внутреннем портале компании появилось новое правило:
К каждому человеку в этом офисе обращаются так, будто именно он принимает главное решение. Потому что однажды так и может оказаться.