Как часто она оставалась в офисе до восьми, а порой и до девяти вечера.
Как Борис присылал сообщения: «Можешь не спешить, я сам поужинаю».
Как однажды сам посоветовал задержаться на корпоративном ужине, хотя раньше раздражался всякий раз, когда жена приходила поздно.
— Четыре месяца, — нехотя произнёс Борис.
Диана неожиданно вмешалась:
— Вообще-то чуть меньше четырёх.
Муж метнул в её сторону сердитый взгляд.
— Да какая теперь разница?
Олеся невольно усмехнулась.
— Действительно любопытно. Получается, если три с половиной месяца, то измена уже не считается?
Диана густо покраснела.
По ней было видно, что ситуация доставляет ей неудобство, однако настоящего страха в её глазах не было.
Больше всего она, кажется, хотела немедленно оказаться за дверью.
Олеся задала ещё один вопрос:
— Вы всё это время встречались здесь?
Борис ничего не ответил.
И его молчание оказалось красноречивее любого признания.
— Что ж, теперь ясно.
Диана принялась поспешно собираться.
Прямо на кухне она стянула с себя футболку Бориса, оставшись в тоненькой майке, торопливо накинула собственную блузку, схватила сумочку и телефон.
— Пожалуй, я пойду, — пробормотала она.
Олеся не произнесла ни слова, чтобы её задержать.
В прихожей Диана долго пыталась справиться с молнией ботинка, а затем вдруг негромко произнесла:
— Я понятия не имела, что вы сегодня придёте раньше.
Олеся внимательно посмотрела на неё.
— В этом я уже убедилась.
Спустя минуту входная дверь закрылась.
Олеся снова вошла на кухню.
Борис стоял возле окна, уставившись на двор.
— Ну что же, — сказал он, даже не повернувшись. — Теперь можешь начинать скандал.
— Не вижу смысла.
— Вот это ещё хуже.
— Интересно, для кого?
Муж наконец обернулся.
— Для всех. Ты специально делаешь вид, будто тебе совершенно спокойно.
Олеся подошла к столу, подняла чашку, из которой недавно пила Диана, и выплеснула оставшийся кофе в кухонную раковину.
Затем совершенно ровным голосом произнесла:
— Раз уж любовницу себе завёл, теперь ищи жильё, где сможете жить вдвоём.
Сначала Борис молча смотрел на жену, а потом вдруг усмехнулся.
В этой усмешке не было ни раскаяния, ни волнения.
Только откровенная снисходительность.
— Это ещё что значит?
— Именно то, что ты услышал.
— Ты предлагаешь мне уйти из дома?
— Именно.
Борис уселся обратно на стул.
— Олеся, ты вообще соображаешь, что сейчас говоришь?
— Более чем.
— Я, между прочим, живу здесь уже шесть лет.
— И что из этого?
— А то! Я тоже вкладываю деньги. Покупаю еду, оплачиваю счета, участвую во всех расходах. Это наш общий дом, если ты забыла.
Олеся ощутила, как лицо обдало жаром.
И причиной была уже даже не сама измена.
Её поразило, с какой невероятной лёгкостью Борис превратился из человека, которого только что застали с любовницей, в якобы пострадавшего мужа, чьи законные права кто-то собирается нарушить.
— Значит, общий дом?
— А чей же ещё?
— Вообще-то арендованный.
— Не придирайся к каждому слову.
Борис говорил уверенным тоном, поскольку искренне полагал, что у него имеются все основания отстаивать свою позицию.
Квартира действительно не была собственностью Олеси.
Шесть лет назад подходящее жильё помогла найти компания, в которой она работала.
После повышения и перевода в центральный офис работодатель предложил некоторым сотрудникам частично компенсировать расходы на аренду.
Договор с владельцем Олеся оформляла лично на своё имя. Каждый месяц она самостоятельно переводила ему установленную сумму, а затем предприятие возвращало оговорённую часть денег вместе с заработной платой.
До переезда супруги около года прожили в тесной студии на окраине города.
Потом появился более удобный вариант, и Олеся заключила новый договор аренды.
Когда они впервые осматривали нынешнюю квартиру, Бориса практически не интересовали юридические детали.
Ему понравилось, что комнат две, кухня просторная, а станция метро находится всего в десяти минутах ходьбы.
— Во сколько нам это обойдётся? — поинтересовался он тогда.
Олеся озвучила ту сумму, которую им предстояло оплачивать из общего бюджета с учётом компенсации работодателя.
Муж предложил ежемесячно перечислять ей определённую сумму и больше к финансовым подробностям не возвращался.
За все прошедшие шесть лет он ни единого раза не попросил показать договор.
Поэтому сейчас совершенно искренне полагал, что официальными арендаторами являются они оба.
— Так просто избавиться от меня у тебя не получится, — продолжил Борис. — Мы законные супруги. Хочешь развода — твоё право. Но такие дела за сутки не решаются.
Олеся решила пока не объяснять мужу, что супружеские отношения и договор аренды жилья — далеко не одно и то же.
Для этого ещё будет время.
В тот вечер Борис заказал доставку ужина, словно ничего необычного за день не случилось.
А потом спокойно отправился спать в супружескую спальню.