Оксана ещё в маршрутке достала телефон, открыла банковское приложение и увидела долгожданное уведомление о поступлении денег. Премия. Та самая, за ненавистный квартальный отчёт, ради которого она неделями сидела до ночи, пока Степан дома валялся на диване и листал телефон. Тридцать две тысячи сверху к зарплате. Оксана невольно улыбнулась — давно в груди не появлялось такого приятного тепла. Может, наконец-то купить себе приличное пальто? Старое серое она носила уже третий сезон, и на локтях ткань давно начала протираться.
Ключ привычно скрипнул в замке. Оксана вошла в квартиру, сняла туфли и повесила сумку на крючок в прихожей. Степан сидел на кухне и что-то листал в телефоне. Даже головы не поднял.
— Привет, — сказала Оксана, проходя к холодильнику.
— Угу, — отозвался муж, не отрывая взгляда от экрана.
Оксана достала кастрюлю со вчерашним борщом и поставила её на плиту. Потом села за стол напротив Степана и устало потёрла переносицу. После рабочего дня голова гудела. Степан наконец убрал телефон и посмотрел на жену. В его взгляде было что-то напряжённое, будто он заранее готовился к разговору.
— Зарплату сегодня перечислили? — спросил он, сцепив пальцы на столе.
— Перечислили, — Оксана встала, чтобы помешать борщ. — А что?
— Как что? — Степан откинулся на спинку стула. — Маме помочь надо. Она утром звонила, плакала.
У Оксаны внутри всё неприятно сжалось. Опять. Всё повторялось по кругу. Евгения Павловна со своими бесконечными долгами и кредитами, а Степан — с вечной готовностью вытаскивать её за счёт последних денег.
— Что у неё опять? — Оксана налила борщ в тарелку и вернулась за стол.
— Платёж подошёл. Большой. За ту кухню, помнишь? — Степан почесал затылок. — Которую она в прошлом году заказала. До пятнадцатого надо внести двадцать восемь тысяч.
Оксана медленно положила ложку на стол. Есть резко расхотелось.
— Стёпа, мы же в прошлом месяце уже отдавали пятнадцать. На её телевизор, — Оксана старалась говорить ровно, хотя внутри уже поднималось раздражение. — Хотя эти деньги я откладывала на ремонт. У нас обои в комнате отходят от стен, ты сам это видишь.
— Ксюша, ну это же мама, — Степан развёл руками. — Она одна всё тянет, пенсия маленькая. Отец вообще отстранился, ничем не помогает.
— Игорь Васильевич работает на заводе, — нахмурилась Оксана. — Просто твоя мама тратит всё до копейки. Каждый месяц у неё новая покупка.
— Это её деньги, как хочет, так и распоряжается, — Степан поднялся и подошёл к окну.
Оксана смотрела на его спину и думала, когда же этот круг наконец разорвётся. Четыре года назад, когда они расписались, Степан уверял, что всё наладится. Что найдёт постоянную работу, начнёт нормально зарабатывать, будет вкладываться в семью. А вышло иначе: случайные подработки, то мойка машин, то редкие смены в такси. В месяц выходило максимум двадцать тысяч, и то если повезёт. И половину этих денег он почти сразу относил Евгении Павловне.
— Стёпа, давай честно, — Оксана отодвинула тарелку. — Сколько мы уже отдали твоей маме за всё это время?
— Не знаю, не считал, — пожал плечами он, не отрываясь от окна.
— А я считала, — Оксана поднялась и подошла ближе. — Двести двенадцать тысяч. За три с половиной года. Это только то, что я точно помню. Возможно, больше.
Степан обернулся и удивлённо посмотрел на неё.
— Ты ещё и записываешь?
— Я просто помню, — Оксана скрестила руки на груди. — Потому что каждый раз думала: ну всё, поможем последний раз, и на этом закончится. А через месяц начиналось снова.
— Ксюша, ну не надо так, — Степан попытался обнять её, но Оксана отступила. — Мама сама не рада, что просит. Ей правда тяжело.
— Тяжело, — Оксана горько усмехнулась. — В прошлом месяце я увидела у неё новую сумку. Тысяч тридцать стоит, не меньше. А за неделю до этого она показывала новый робот-пылесос.
— И что теперь? — Степан нахмурился. — Человек не имеет права купить себе что-то нормальное?
— Имеет, — кивнула Оксана. — За свои деньги. А не в кредит, который потом закрываем мы.
Степан снова отвернулся к окну и замолчал. Оксана видела, как напряглись его плечи. Всё было знакомо: сейчас он начнёт защищать мать, говорить, что Оксана жадная, что семья должна помогать друг другу.
— Послушай, я больше не могу, — Оксана вернулась к столу и обхватила ладонями чашку с остывшим чаем. — Я работаю с утра до вечера. Бухгалтерия — это не отдых, у меня каждый день голова раскалывается. Я хочу хоть что-то оставлять себе. Хоть немного.
— Мама не виновата, что оказалась в такой ситуации, — Степан повернулся к ней. — Она всю жизнь на меня и Свету положила.
— Света тоже помогает? — Оксана подняла бровь.
— Света живёт в другом городе, у неё своя семья, — отмахнулся Степан.
— То есть ей можно не помогать, потому что она далеко, а я обязана, потому что рядом? — Оксана поставила чашку на стол резче, чем собиралась.
Степан ничего не ответил. Оксана вздохнула, поднялась и начала убирать посуду. Муж ещё немного постоял у окна, потом молча вышел из кухни. Через минуту в комнате заговорил телевизор.