— Я не был уверен, что вы захотите меня видеть.
Вблизи я теперь видела это яснее — линию губ Питера. Не совсем такую же, но достаточно похожую, чтобы что-то болезненно дрогнуло у меня в груди.
— Он мог передать это раньше, Майкл, — сказала я. — Почему держать такое столько лет?
Я не пыталась быть… сложной. Я просто не понимала, почему кто-то стал бы ждать, чтобы дать другому человеку возможность поставить точку. Но Томас совсем меня не знал. Возможно, он слышал обо мне от Питера… значит, у него были чёткие указания.
Майкл посмотрел в окно, словно ответ мог быть написан где-то снаружи.
— Почему не отправить письмо раньше?
— Он был очень точен. Не раньше, чем вам исполнится 85. Он даже написал это на коробке. Папа говорил, что он ещё и подчеркнул.
— А твой отец понимал почему?
— Он говорил, что дед считал: 85 — это возраст, когда люди либо закрываются навсегда… либо наконец отпускают.
— Очень на него похоже, — сказала я и тихо рассмеялась. — Немного драматично. И слишком поэтично для собственного же блага.
— Он был слишком поэтичен для собственного же блага.
Майкл улыбнулся и чуть заметно расслабился.
— Он много писал о вас, знаете?
— Вот как? — я улыбнулась. — Твой дедушка был любовью всей моей жизни.
— Хотите прочитать? — спросил он, доставая из кармана пальто второй сложенный листок.
— Твой дедушка был любовью всей моей жизни.
Я не протянула руку. Пока нет.
— Нет, — тихо сказала я. — Лучше поговори со мной. Расскажи мне о своём отце, милый.
Майкл откинулся на спинку сиденья.
— Он был тихим. Всегда о чём-то думал. Но не в обычном смысле. Казалось, мысли буквально поглощали его. Он любил старую музыку, такую, под которую можно танцевать босиком. Он говорил, что дед тоже её любил.
Я не протянула руку.
— Любил, — прошептала я. — Он напевал в душе. Громко и ужасно.
Мы оба улыбнулись. Потом на несколько минут наступила тишина — но не неловкая.
— Мне очень жаль, что он не рассказал вам о нас, — сказал Майкл.
— А мне нет, милый, — сказала я и сама удивилась своим словам. — Думаю… думаю, он хотел оставить мне такую версию себя, которая принадлежала только мне. Понимаешь?
Мы оба улыбнулись.
— Вы ненавидите его за это?
Я коснулась нового кольца на пальце; оно уже согрелось.
— Нет. Если честно, мне кажется, я люблю его за это ещё сильнее. И это ужасно раздражает.
— Думаю, он надеялся, что вы так скажете.
— Вы ненавидите его за это?
— Ты встретишься со мной здесь в следующем году? — спросила я, глядя в окно.
— В то же время?
— Да. За этим же столиком.
— Я бы очень хотел, — сказал он, кивая. — Моих родителей уже нет. У меня больше никого нет.
— Ты встретишься со мной здесь в следующем году?
— Тогда, может, будем встречаться здесь каждую неделю, Майкл?
Он поднял на меня глаза, и на миг мне показалось, что он заплачет. Но он только прикусил нижнюю губу и снова кивнул.
— Да, пожалуйста, Хелен.
Иногда любовь ждёт в местах, где ты уже когда-то был, тихая, терпеливая и всё ещё носящая лицо кого-то нового.
— Да, пожалуйста, Хелен.
Если бы такое случилось с вами, как бы вы поступили? Нам будет интересно прочитать ваши мысли в комментариях на Facebook.
Если вам понравилась эта история, вот ещё одна для вас: спустя тридцать лет после юношеского обещания двое старых друзей встречаются в маленькой городской закусочной в рождественский день. Но когда вместо третьего появляется незнакомец, давно похороненные тайны начинают всплывать наружу, и прошлое оказывается совсем не таким, каким они его помнили.