— Комнату? В коммуналке?
— Да. Либо это, либо ничего. Других вариантов у меня для тебя нет.
— Вика, но у вас же теперь четыре комнаты…
— Кристина, — Виктория подняла руку, останавливая её. — Два года назад ты сидела в квартире моей свекрови и ела пиццу, хотя её фактически вытеснили из собственного дома. Ты не спросила, где будет жить пожилая женщина. Тебе было всё равно. Я не злая. Но я не дура.
Кристина глубоко вдохнула и кивнула.
— Ладно. Дай номер.
Виктория продиктовала контакт. Кристина ушла. Уже на пороге она обернулась.
— Вика, ты правда на меня не злишься?
— Я давно перестала злиться. Это слишком дорого обходится.
Кристина ушла. Через неделю она заселилась в ту комнату. Через месяц нашла вторую подработку. А через три месяца позвонила Виктории и сказала «спасибо» — неловко, коротко, но искренне.
А тётя Галина получила свой урок совсем иначе. Антон, её любимый сын, через полгода после свадьбы заявил, что они с женой переезжают в другой город. Перед отъездом он сдал квартиру матери чужим людям через онлайн-сервис — без её согласия, но прикрываясь своей долей. Деньги переводил на собственный счёт. Галина Павловна однажды пришла домой и обнаружила в гостиной незнакомых людей, которые спокойно варили борщ в её кастрюле и показывали договор аренды на экране телефона.
Она позвонила Дмитрию впервые за два года.
— Дима… Антон… Он сдал мою квартиру. У него же есть доля, вроде бы право имеет, но… Я пришла, а там чужие люди. На моей кухне. В моей кастрюле борщ варят.
— Тёть Галя, вы ведь когда-то точно так же заселили Кристину в мамину квартиру. Помните?
На том конце повисла долгая пауза.
— Это другое было…
— Нет, тёть Галя. Это ровно то же самое. Просто теперь это случилось с вами.
Она молча повесила трубку. Дмитрий посмотрел на Викторию.
— Жизнь — лучший учитель. Жёсткий, но справедливый.
Виктория улыбнулась. Арина тянула её за рукав и требовала почитать сказку. Милана спала в соседней комнате. В доме пахло ванилью — Дмитрий с утра пёк печенье, его новое увлечение. Было тихо, тепло и правильно.
— Мама, читай! — Арина сунула ей книжку.
— Иду, зайка.
Виктория взяла дочь за руку, и они пошли в сиреневую комнату. Позади остались чужие обиды, чужая жадность, чужие претензии на то, что им никогда не принадлежало. А впереди был обычный вечер, сказка и маленькие тёплые ладони на её коленях.