Виктория узнала о беременности в начале марта. За окном ещё лежал тяжёлый серый снег, рыхлый и грязный, но в её жизни внезапно стало светло. Дмитрий тогда обнял её так крепко, что она рассмеялась и попросила не переломать ей рёбра. Они встречались всего полгода, но оба уже понимали: это не мимолётный роман. Всё серьёзно. Свадьбу сыграли тихо, без пышного банкета, только для самых близких. Через три недели после того самого теста с двумя полосками.
Квартира у Дмитрия была однокомнатная, небольшая, зато светлая, с высокими потолками и большими окнами. Досталась она ему не по наследству и не от богатых родственников. Он пять лет работал по специальному контракту, получал немного, терпел неудобства, зато в конце жильё перешло в его собственность. Виктория знала эту историю почти наизусть и уважала мужа за его выдержку.
Первый визит Нины Павловны после свадьбы Виктория запомнила надолго. Свекровь пришла с тортом, внимательно осмотрела квартиру, будто составляла акт приёмки, а потом за чаем произнесла фразу, от которой у Виктории похолодели пальцы.
— Дима, а ты точно уверен, что ребёнок от тебя?
Дмитрий медленно поставил чашку на стол.
— Мама, если ты ещё раз скажешь что-то подобное, я попрошу тебя уйти. И не просто сегодня. А вообще — из нашей жизни.
— Господи, да что ты так сразу! Я же просто спросила. Уже и слова сказать нельзя. Вика, ты не обижайся, я мать, мне положено переживать.
Виктория улыбнулась — спокойно, мягко, терпеливо, как умела.
— Нина Павловна, я понимаю. У вас единственный сын, вы хотите для него лучшего. Я тоже хочу для него лучшего. Давайте просто попробуем нормально общаться.
— Нормально общаться? — свекровь чуть приподняла бровь. — Ну, посмотрим.
Это «посмотрим» зависло между ними, как тонкая трещина на стекле. Виктория решила не заострять внимание. Она верила, что время всё сгладит, что рождение внучки смягчит Нину Павловну, что однажды свекровь примет её по-настоящему. Наивность иногда обходится слишком дорого.
Арина родилась в октябре. Маленькая, громкая, с тёмными глазами отца. Дмитрий вставал к ней ночами, варил каши, стирал пелёнки, качал дочку на руках и ни разу не сказал, что устал. Виктория смотрела на него и всё чаще думала: ей действительно повезло.
— Ты чудесный отец, — сказала она однажды ночью, когда Арина наконец уснула.
— Я просто делаю то, что должен, — тихо ответил он. — Она же моя дочь.
— Не каждый мужчина так считает.
— Значит, тебе попался правильный вариант, — улыбнулся Дмитрий, и от этой улыбки Виктории стало тепло.
Нина Павловна приезжала примерно раз в неделю. Арину она держала осторожно, почти торжественно, как дорогую фарфоровую куклу. Но каждый визит обязательно сопровождался замечаниями: смесь слишком тёплая, подгузник не той фирмы, кофточка тонкая, шапочка неудобная. Виктория кивала, соглашалась, терпела.
Звонок прозвучал в субботу утром. Дмитрий разговаривал около двадцати минут. Виктория слышала из комнаты, как его голос постепенно становился холоднее и суше. Когда он положил трубку, лицо у него было совершенно каменным.
— Что случилось? — спросила она.
— Тётя Галина звонила. Предлагает, чтобы моя мать переехала к нам, а в её квартиру заселилась Кристина.
— Кристина? Твоя двоюродная сестра? Зачем?
— По их версии, она не может устроить личную жизнь, потому что живёт с матерью и братом Антоном. Им втроём тесно. Ей нужно отдельное пространство, чтобы, цитирую, «расцвести».
Виктория села на край кровати. Арина спала рядом в кроватке, тихо посапывая.
— Дима, у нас одна комната. Куда мы поставим кровать для твоей мамы? На люстру подвесим?
— Я всё это понимаю. И уже сказал «нет».
— А тётя Галина?
— Обиделась. Сказала, что я неблагодарный, потому что мать для меня столько сделала.
— Ты не неблагодарный. Ты просто вменяемый.
Но тётя Галина была не из тех людей, кто отступает после первого отказа. Через три дня позвонила уже Нина Павловна. Говорила тихо, обиженно, с нажимом на каждое слово.
— Дима, ты мог бы пойти навстречу. Кристине двадцать семь лет, а она до сих пор одна. Галя уже не знает, что делать.
— Мама, у Кристины есть голова, руки и ноги. Она может снять квартиру, как это делают миллионы взрослых людей.
— На какие деньги? У Гали лишних средств нет.
— А у меня они есть? У меня жена, младенец и тридцать два квадратных метра.
— Я могла бы спать на кухне…
— Мама. Нет.
Нина Павловна замолчала. Но Виктория почувствовала: это не конец. Даже не середина. Это была только разминка перед настоящим давлением.
Проблема возникла из-за самой Виктории. Через пару месяцев, за ужином у свекрови, она случайно сказала, что у неё есть собственная квартира, доставшаяся от деда-ветерана. Сказала мимоходом, в разговоре о ценах на жильё, и почти сразу пожалела.
Нина Павловна тут же вцепилась в эту информацию, как кошка в клубок.
— Подожди. У тебя есть отдельная квартира?
— Да. Но там живёт мой двоюродный брат Егор. Его отец, дядя Пётр, каждый месяц платит мне за проживание.