От её прежнего гнева не осталось ничего. Теперь женщина явно испытывала смущение и горькое сожаление.
— Господи… Девушка, пожалуйста, простите меня! Ради бога, извините! Я понятия не имела, честное слово! Эта пара здесь уже давно появляется. Девушка почти всё время находится в квартире, а мужчина приезжает периодически, обычно среди недели. Рассказывает, будто постоянно разъезжает по командировкам, проверяет какие-то строительные объекты… А оно, оказывается, вот как… Бедная вы, бедная… Мне ужасно жаль, что именно от меня вы узнали такое…
Вера не ответила.
Она просто завершила разговор.
Телефон выскользнул из внезапно ослабевшей руки и с неприятным глухим звуком упал на паркет.
Четыре месяца.
Целых четыре месяца она ничего не подозревала.
Продолжала доверять каждому его слову.
Верила сообщениям: «Я уже приехал на стройку».
Улыбалась, читая: «Очень по тебе скучаю».
Засыпала счастливой после привычного: «Ложусь отдыхать, целую тебя, родная».
А всё это время её супруг жил совершенно другой жизнью.
Разум отчаянно сопротивлялся страшному открытию, пытаясь отыскать хоть какое-нибудь разумное объяснение.
Воспоминания начали возникать одно за другим.
Вот очередная командировка Егора в Воронеж несколько недель назад.
Он позвонил глубокой ночью.
Говорил тихим, сонным голосом:
«Верочка, я совсем вымотался. Завтра опять подъём в пять утра. Уже ложусь. Целую тебя, любимая».
Вера тогда искренне пожалела мужа, представив, как он один лежит в безликом гостиничном номере после тяжёлого рабочего дня.
А теперь получалось, что он спокойно отдыхал в роскошной квартире на улице Кирова.
В чужой спальне.
На дорогих простынях.
Рядом с молодой блондинкой, у которой, по словам соседки, постоянно было недовольное выражение лица.
Вера зажмурилась.
Однако воображение тут же нарисовало ещё более мучительную картину.
Красивая просторная спальня. Приглушённый свет торшера. На прикроватной тумбочке стоит чашка горячего кофе.
И Егор.
Он нежно улыбается другой женщине.
Произносит те же ласковые слова, которые когда-то предназначались только жене.
Дарит кому-то ещё ту самую теплоту, которую Вера считала исключительно своей.
Там, где совсем недавно жила огромная любовь, теперь образовалась страшная пустота.
Холодная, безмолвная, безграничная.
Словно внутри неё раскинулась бесконечная снежная равнина, на которой больше никогда не наступит весна.
Три года.
Три года она создавала семью с человеком, которого, как выяснилось, совершенно не знала.
Три года отдавала ему всю себя.
Свою заботу.
Нежность.
Доверие.
Самые сокровенные мечты.
Бессонные ночи ожидания, когда он задерживался в очередной поездке.
Она искренне считала их квартиру настоящим семейным очагом, местом, куда оба всегда стремятся вернуться.
А Егор, оказывается, лишь периодически наведывался туда, чтобы затем снова отправиться в свою тайную жизнь.
«Улица Кирова, шестнадцать, корпус два», — мысленно повторила Вера.
И неожиданно среди этой оглушительной внутренней пустоты появилось новое чувство.
Решимость.
Холодная, твёрдая, окончательная.
Нет.
Она не останется сидеть дома, бессмысленно глядя в стену.
Не станет рыдать в подушку, пока наволочка не промокнет насквозь.
Не будет дожидаться пятницы, чтобы после возвращения мужа устроить скандал с разбитой посудой, истерическими обвинениями и хлопающими дверями.
Это совершенно не соответствовало её характеру.
Более того, подобная сцена казалась ей унизительно банальной.
Слишком простой.
Слишком ожидаемой.
Она отправится по указанному адресу немедленно.
Но не ради того, чтобы посмотреть на соперницу и сравнить себя с ней.
Не для того, чтобы выпрашивать у мужа признания и объяснения.
И уж точно не ради унизительных разборок, громких криков и оскорблений.
Она поедет туда с единственной целью.
Поставить окончательную точку.
Такую, после которой не останется места ни оправданиям, ни сомнениям, ни попыткам вернуть прошлое.
Вера подошла к большому зеркалу в коридоре.
Оттуда на неё смотрела бледная, потрясённая женщина.
Но в глазах уже появился непривычный стальной блеск.
Она тщательно пригладила волосы, собрала их в аккуратный пучок и переоделась в своё любимое красивое платье.
Затем взяла сумочку, положила внутрь забытый Егором телефон и решительно вышла из дома.
На улице царил жаркий августовский день.
Солнце поднялось высоко над крышами и щедро заливало старый двор ярким светом. От его ослепительных лучей хотелось прищуриться.
Неподалёку соседка, тётя Маша, одетая в пёстрый домашний халат, заботливо поливала клумбу с бархатцами.
Дети весело кричали, гоняя по асфальтовым дорожкам на самокатах.
Из открытых окон доносились голоса и музыка.
Окружающий мир продолжал существовать так, словно ничего особенного не случилось.
Люди спешили по делам, смеялись, разговаривали, занимались привычными заботами.