Виктор долго смотрел на приготовленные сумки.
Не моргая.
Потом медленно поднял глаза на жену.
— Ты… Ты меня из дома выставляешь?
— Да.
— Из-за несчастных двух недель?! Ты готова разрушить нашу семью только потому, что человеку временно негде жить?
Дарья отрицательно покачала головой.
— Дело совсем не в двух неделях, Витя. И даже не в Нине.
Она могла бы подробно объяснить мужу, что именно привело их к этой минуте.
Напомнить о кожаном диване, который ей никогда не нравился.
О Константине, развешивавшем носки на батареях и оставлявшем грязную кастрюлю после пельменей.
О бесконечных поздних поездках к Нине.
О денежных переводах с загадочной буквой «Н.», которые никто так и не вернул.
О том, как благодарное «Спасибо, Дашенька» постепенно превратилось в безапелляционное «Даша, я уже всё решил».
Она могла бы рассказать, что их семейные отношения разрушились вовсе не сегодняшним вечером и даже не во время вчерашнего разговора за ужином.
Настоящая трещина появилась гораздо раньше.
А окончательно всё закончилось тогда, когда Виктор посчитал себя вправе распоряжаться её квартирой без её ведома.
Он передал ключи другой женщине.
За её спиной договорился о переезде.
Определил сроки.
А потом просто сообщил жене готовое решение.
Потому что был уверен: Дарья не станет сопротивляться.
Она ведь никогда не сопротивлялась.
И всё это она могла бы сейчас высказать.
Могла бы, но не захотела.
Могла бы, но уже не видела смысла.
За семь лет она слишком часто позволяла мужу решать всё вместо себя.
А он настолько привык к её безоговорочному согласию, что перестал замечать в ней отдельного человека со своими желаниями и границами.
— Витя, — негромко произнесла Дарья. — Семь лет подряд ты слышал от меня только «да». А сегодня я впервые говорю «нет». Забирай свои сумки.
Он ещё примерно минуту стоял неподвижно.
Затем шагнул через порог, поднял обе дорожные сумки, одну перекинул через плечо, вторую взял в руку.
Нина, не произнеся ни слова, подхватила коробку, хотя никто не просил её помогать, и направилась к лифту.
Перед тем как войти в кабину, Виктор обернулся.
— Ты ещё об этом пожалеешь, Даша.
— Вполне возможно, — спокойно ответила она.
Лифтовые двери сомкнулись.
Дарья вернулась в квартиру и повернула ключи в обоих новых замках.
Потом прислонилась спиной к закрытой двери.
Стояла неподвижно довольно долго.
Постепенно вокруг установилась почти абсолютная тишина.
Лишь на кухне негромко тикали часы, а где-то далеко во дворе время от времени лаяла собака.
Спустя четыре дня Виктор приехал за оставшейся мебелью и техникой.
Ему предстояло вывезти телевизор, игровую приставку и кожаный диван.
Помогать он позвал Константина — того самого двоюродного брата, который несколько лет назад целый месяц жил у них после собственного развода.
Костя старательно избегал встречаться взглядом с Дарьей.
Молча переносил вещи, не задавая вопросов и не вмешиваясь в происходящее.
Когда мужчины уже почти закончили выносить диван, Виктор неожиданно задержался возле зеркала в прихожей.
Достал из кармана старую связку ключей.
Ту самую, с небольшим латунным колокольчиком на кожаном шнурке.
И положил её на полочку.
— Всё равно этими ключами теперь ничего не откроешь, — угрюмо пробормотал он. — Мне они больше ни к чему.
Позднее Дарья узнала от Кости, что Нина всё-таки сумела найти жильё.
Она арендовала комнату у пожилой женщины, проживавшей в соседнем районе.
Хозяйка не возражала против домашних животных, поэтому рыжую кошку разрешили оставить.
После того вечера Нина больше ни разу не пыталась связаться с Дарьей и не появлялась возле её квартиры.
Виктор же вернулся к матери, в квартире которой всё это время оставался официально зарегистрирован.
Общих детей у Дарьи и Виктора не было, поэтому спустя неделю после его переезда она занялась оформлением развода.
Муж ещё несколько раз пытался ей звонить.
Сначала разговаривал раздражённо, даже грубо.
Позднее в его голосе появились растерянность и недоумение.
Он уверял, что Дарья неправильно истолковала его поступок.
Что он руководствовался исключительно добрыми намерениями.
Что хотел помочь человеку, попавшему в беду.
И что нормальные супруги не разрушают семилетний брак из-за подобной ерунды.
Дарья выслушивала его без споров.
Отвечала кратко и спокойно.
Но пересматривать своё решение не собиралась.
Официально их брак расторгли в марте, через ЗАГС.
Никаких серьёзных имущественных разногласий не возникло.
Квартира была приобретена Дарьей задолго до замужества и принадлежала только ей.
Автомобиля у супругов не имелось.
А деньги, остававшиеся на совместном счёте, они поделили поровну ещё в день ухода Виктора.
На оформление развода он пришёл мрачный и раздражённый.
Молча поставил необходимые подписи, после чего развернулся и ушёл, даже не попрощавшись.
Первые недели самостоятельной жизни Дарья словно заново знакомилась с собственной квартирой.