Она напоминала ожившую фарфоровую статуэтку — изящные черты лица, светлые волосы, благородная осанка. Со стороны казалось, что у этой женщины было абсолютно всё: громкая слава, любовь огромной зрительской аудитории, постоянные предложения от режиссёров, драгоценности и поклонники, готовые восхищаться ею без конца. Ирина Мирошниченко — одна из самых ярких блондинок советского экрана, муза Андрея Тарковского, актриса, которой аплодировали далеко за пределами страны.
Но за красивым фасадом пряталась тяжёлая личная история. Она трижды пыталась построить семью, но так и не познала материнства. Она оставила мужчину, которого, как потом признавалась, любила всю жизнь, ради другого — и позже называла этот поступок своей самой большой ошибкой. Она выбирала профессию вместо семьи, а в зрелые годы мучительно упрекала себя за этот выбор. И, похоже, до самого конца так и не смогла полностью себя простить.
Барнаульская девочка с московским сердцем
Ирина Петровна Мирошниченко появилась на свет 24 июля 1942 года в Барнауле. Однако настоящим своим городом она всегда считала Москву. Её мать, Екатерина Антоновна Мирошниченко, работала актрисой Москонцерта. Отец, Пётр Вайнштейн, был комсомольским и партийным деятелем, прошёл войну политруком. Но война разлучила родных — Екатерина вместе с маленьким сыном оказалась в эвакуации в Сибири, где и родилась маленькая Ира.
В столицу семья вернулась лишь в 1944 году. Жили тяжело — в маленькой комнате площадью всего девять метров в коммунальной квартире. Продуктов не хватало, мать готовила детям драники из картофельных очисток, жаря их почти на машинном масле. Но даже в таких условиях Екатерина Антоновна старалась наполнить детство детей любовью, заботой и творческой атмосферой.
С ранних лет Ира мечтала о сцене. Именно мама привила ей интерес к театру, хотя сама надеялась, что дочь выберет более серьёзную и надёжную профессию. В старших классах Ирина собиралась стать лингвистом — французский язык ей давался легко и с удовольствием. Но судьба повернула всё иначе. Однажды в газете она увидела объявление о наборе в театральную студию при Театре имени Ленинского комсомола. Решила сходить «просто попробовать» — и очень быстро поняла: сцена стала её настоящим призванием.
Михаил Шатров: чувство, начавшееся в театральной студии
Именно в этой студии Ирина встретила человека, который серьёзно повлиял на всю её дальнейшую жизнь. Михаил Шатров был старше её на десять лет, уже известным драматургом, племянником Самуила Маршака. К тому времени он успел написать первые пьесы и был принят в Союз писателей. Среди студийцев он сразу заметил юную светловолосую девушку с большими выразительными глазами.
Шатров ухаживал за Ириной тонко, красиво и по-интеллигентному: приглашал её в театры и рестораны, знакомил с московской творческой средой. Он представил её режиссёру Николаю Охлопкову, драматургу Алексею Арбузову, ввёл в дом писателя Александра Штейна. Для вчерашней школьницы всё это стало настоящим потрясением и огромным открытием.
В 1960 году, когда Ирине исполнилось восемнадцать, они стали мужем и женой. Для Шатрова этот брак был уже вторым — прежде он был женат на актрисе Ирине Мироновой, и у него подрастала дочь Наталия. Но это никак не помешало ему безмерно любить молодую супругу.
Вместе они прожили двенадцать лет. Эти годы Ирина Мирошниченко позже вспоминала как один из самых светлых и счастливых периодов своей жизни. Шатров боготворил её, поддерживал во всём и помогал уверенно идти в профессию. Именно он настоял, чтобы она поступала в Школу-студию МХАТ. Именно он повторял ей: «Ты должна стать актрисой, иди работай».
Однако даже в этом, казалось бы, счастливом браке была своя боль. Когда Ирина впервые забеременела, это совпало с моментом, когда её утвердили на главную роль в картине «Их знали только в лицо».
Беременность давалась тяжело, токсикоз был сильным, съёмочный процесс оказался под угрозой. Перед Ириной встал мучительный выбор: ребёнок или карьера. Шатров, который искренне хотел видеть её большой актрисой, сказал: «Сейчас нельзя, потерпи, иди работай». Ирина решилась на аборт. Он не стал её останавливать. Тогда им обоим казалось, что это разумное решение.
Позже актриса признавалась: «Он так хотел, чтобы я была актрисой, что сам говорил мне: “Нет, сейчас нельзя, потерпи, иди работай”. За это я ему безумно благодарна, ведь он мог на меня надавить, но он понимал, что посадит меня в клетку».
Роковой поступок, за который пришлось платить
Затем произошло то, что сама Ирина Мирошниченко спустя годы называла главной ошибкой своей жизни. Во время работы над фильмом «Это сладкое слово — свобода!» она встретила литовского режиссёра Витаутаса Жалакявичюса.
Это чувство оказалось бурным, слепящим, почти разрушительным. Страсть захватила её настолько, что всё прежнее будто ушло на второй план. Ирина вспоминала: «Почти к концу фильма вдруг мы уже понимаем, что нам нужно о чём-то поговорить, что кончается работа, а мы не можем расставаться, что хочется каких-то планов дальше». Жалакявичюс не желал видеть рядом с собой никакую другую актрису, кроме неё. Он даже пытался запрещать ей сниматься у других режиссёров.