— Я чего-то не понимаю, в этом доме вообще кто-то живой есть, или я каждый вечер возвращаюсь к пустым стенам?! — злой крик разорвал спокойствие прихожей, и почти сразу тяжелый ботинок с глухим ударом врезался в обувную полку.
Наташа застыла возле раковины. Шестнадцать лет семейной жизни научили ее безошибочно угадывать настроение мужа по одному только звуку ключа в замке. Сегодня дверь открылась особенно резко. Значит, на работе опять что-то пошло не так, и, как обычно, весь накопившийся яд должен был вылиться на домашних.
Она медленно вытерла ладони кухонным полотенцем. Ужин был приготовлен, уроки у сына проверены, рубашки на утро аккуратно выглажены. Но Наташа знала слишком хорошо: если Максим решил сорваться, он найдет причину даже в чашке, поставленной не под тем углом.
— Привет. Мы дома. Данила у себя решает алгебру, я как раз накрываю на стол, — спокойно сказала она, выходя в коридор. — Помой руки, еда горячая.
— Горячая у нее, — презрительно бросил Максим и кинул куртку мимо вешалки. Разувшись, он задел ногой тапочки и тяжело прошел на кухню.
Наташа поставила перед ним тарелку с мясной запеканкой. Максим взял вилку, лениво поковырял кусок, скривил лицо и нарочито отодвинул тарелку к краю стола.
— Я весь день пашу как проклятый, на себе тащу эту семейную телегу, прихожу домой выжатый до последней капли, а ты мне опять свои запеканки суешь? Нормальное мясо в этом доме вообще бывает?
— В холодильнике есть отбивные. Сейчас разогрею, — ровно ответила Наташа.
Она достала контейнер и поставила его в микроволновку. Максим раздраженно застучал пальцами по столешнице.
— Ты мне сейчас услугу оказываешь? Сделай лицо попроще. Жена должна мужа встречать с радостью, а не так, будто я у тебя денег занял и не вернул.
— Я просто устала, Максим. День на работе был тяжелый.
— Устала она! Бумаги в офисе перебирать — это тебе не мешки ворочать. Я сегодня с поставщиками сцепился, потом директор полтора часа мозги выносил. И для кого я стараюсь? Для вас! Чтобы вы тут жили в тепле и ни о чем не думали. А благодарности — никакой.
За пределами квартиры Максиму приходилось подстраиваться, улыбаться начальству и терпеть чужие правила. Но дома он превращался в маленького тирана, которому все должны были подчиняться. Он окинул кухню тяжелым взглядом и остановился глазами на закрытой двери комнаты.
— А где этот нахлебник? Данила! Быстро сюда вышел!
Дверь медленно приоткрылась. На кухню нехотя вошел четырнадцатилетний подросток. Высокий, с серьезным не по возрасту лицом, он смотрел исподлобья, держа руки в карманах домашних штанов.
— Что надо? — глухо спросил он.
— Не «что надо», а «здравствуй, отец»! — гаркнул Максим и с силой ударил ладонью по столу. Посуда жалобно звякнула. — Ты как с человеком, который тебя кормит, разговариваешь? Мать совсем распустила. Дневник неси. Быстро. Посмотрим, за что я репетиторам бешеные деньги отдаю.
Данила развернулся, сходил в комнату и принес распечатку с оценками. Молча положил ее перед отцом. Максим пробежал глазами по строчкам.
— Тройка по физике? Ты надо мной издеваешься? Я ради чего всё это оплачиваю?
— Это за самостоятельную. Тема была трудная, я уже исправил на четверку, — спокойно сказал Данила.
— Мне твои оправдания неинтересны! Бездарь! Весь в мать — такая же бесхребетная амеба.
Наташа шагнула вперед и встала между мужем и сыном.
— Максим, давай сначала поужинаем. Ребенок устал, он два часа сидел над геометрией. Не надо сейчас начинать.
Лицо мужа исказилось от злости. Он терпеть не мог, когда его слова ставили под сомнение. Особенно если это делала жена, которую он давно привык считать чем-то вроде молчаливой прислуги.
— Рот закрой! — его голос сорвался в оглушительный крик. — Я сам разберусь со своим сыном! А ты иди к своим кастрюлям! И к своей идиотской йоге! Придумала себе ерунду, лишь бы по дому меньше делать. Три раза в неделю ходишь на коврике валяться, а толку? Как была курицей, так и осталась!
Наташа медленно вдохнула. Страх, который раньше мгновенно накрывал ее в такие моменты, больше не поднимался внутри. Максим даже не подозревал, что никакой йоги давно не существовало. Четырнадцать лет назад, когда он впервые в ярости запустил в нее тяжелой кружкой, Наташа поняла: ей нужна не жалость, а защита. Уйти тогда она не решилась — на руках был грудной ребенок, денег почти не было, а неизвестность пугала сильнее, чем сегодняшний день.
Она нашла другой путь. Айкидо. Искусство не отвечать силой на силу, а разворачивать чужую агрессию против самого нападающего. Годы тяжелых тренировок, синяки, спрятанные под длинными рукавами, стертые ладони, которые она перед сном тщательно смазывала кремом. Все это время она готовилась не к драке. Она готовилась к моменту, когда перестанет бояться.
— Иди в комнату, Даня, — не поворачивая головы, сказала Наташа.
Сын быстро посмотрел на мать и плотно закрыл за собой дверь.