Он колебался, его гордость не позволяла ему согласиться, но я не принял отказа.
В конце концов он кивнул.
Мы пошли в небольшую пиццерию неподалеку, и по тому, как он ел, я поняла, что он давно не ел ничего вкусного. Я сдерживала слезы, наблюдая за ним. Никто не должен жить так, особенно тот, кто когда-то отдал все, чтобы помочь потерявшейся девочке.
После ужина я отвела его в магазин одежды и купила ему теплые вещи. Сначала он протестовал, но я настоял.
«Это самое малое, что я могу для тебя сделать», — сказал я ему.
В конце концов он согласился, провел рукой по пальто, как будто забыл, что такое тепло.
Но я еще не закончил помогать ему.
Я отвез его в небольшой мотель на окраине города и снял для него комнату.
«Только на время», — заверил я его, когда он заколебался. «Ты заслужил теплую постель и горячий душ, Марк».
Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то такое, чего я не мог понять. Думаю, это была благодарность. А может, неверие.
«Ты не обязан делать все это, малыш», — сказал он.
«Я знаю», — мягко ответил я. «Но я хочу».
На следующее утро я встретил Марка возле мотеля.
Его волосы были еще влажными после душа, а в новой одежде он выглядел совсем другим человеком.
«Я хочу помочь тебе встать на ноги», — сказала я. «Мы можем продлить твои документы, найти тебе место для долгосрочного проживания. Я могу помочь».
Марк улыбнулся, но в его глазах была грусть. «Я ценю это, парень. Очень ценю. Но у меня осталось не так много времени».
Я нахмурился. «Что ты имеешь в виду?»
Он медленно выдохнул, глядя на улицу. «Врачи говорят, что мое сердце отказывает. Они мало что могут сделать. Я тоже это чувствую. Я долго не протяну».
«Нет. Должно быть что-то…»
Он покачал головой. «Я смирился с этим».
Затем он слабо улыбнулся. «Есть только одна вещь, которую я хотел бы сделать перед уходом. Я хочу увидеть океан в последний раз».
«Хорошо», — смогла сказать я. «Я возьму тебя. Мы поедем завтра, хорошо?»
До океана было около 350 миль, поэтому мне пришлось взять выходной в больнице. Я попросила Марка приехать ко мне на следующий день, чтобы мы могли поехать туда вместе, и он согласился.
Но как только мы собрались уезжать, у меня зазвонил телефон.
Это была больница.
«София, ты нам нужна», — срочно сказал мой коллега. «Только что поступила молодая девушка. Сильное внутреннее кровотечение. У нас нет другого свободного хирурга».
Я посмотрела на Марка, когда закончила разговор.
«I-» Мой голос сорвался. «Мне нужно идти».
Марк понимающе кивнул. «Конечно, тебе нужно. Иди и спаси ту девушку. Это то, что ты должен был сделать».
«Мне жаль», — сказала я. «Но мы все равно пойдем, я обещаю».
Он улыбнулся. «Я знаю, малыш».
Я поспешил в больницу. Операция была долгой и изнурительной, но она прошла успешно. Девочка выжила. Я должен был почувствовать облегчение, но все, о чем я мог думать, — это Марк.
Как только я закончила, я сразу же поехала обратно в мотель. Мои руки дрожали, когда я стучала в его дверь.
Ответа не было.
Я постучала еще раз.
По-прежнему ничего.
Я попросил служащего мотеля отпереть дверь, и в животе у меня поселилось тоскливое чувство.
Когда она открылась, мое сердце разбилось вдребезги.
Марк лежал на кровати, глаза его были закрыты, лицо спокойным. Его не было.
Я стояла, не в силах пошевелиться. Я не могла поверить, что его больше нет.
Я обещала отвезти его к океану. Я обещал.
Но я опоздала.
«Мне так жаль», — прошептала я, когда слезы потекли по моим щекам. «Мне так жаль, что я опоздала…»
***
Мне так и не удалось отвезти Марка к океану, но я позаботилась о том, чтобы он был похоронен на берегу.
Он ушел из моей жизни навсегда, но он научил меня одной вещи — быть доброй. Его доброта спасла мне жизнь 30 лет назад, и теперь я несу ее дальше.
В каждом пациенте, которого я лечу, в каждом незнакомце, которому я помогаю, и в каждой проблеме, которую я пытаюсь решить, я несу доброту Марка с собой, надеясь дать другим такое же сострадание, которое он когда-то проявил ко мне.