Светлана появилась у матери без предупреждения: похудевшая, уставшая, с потухшим взглядом и в мятой одежде.
— Где дети?
— У Дмитрия. Он переехал в другой город.
— В какой?
— Я не скажу.
— Мне запретили их видеть?
— Не запретили. Но Полина не хочет.
— Полина меня ненавидит?
Андрей долго молчал.
— Она тебя боится. Боится, что ты снова появишься и снова исчезнешь.
Светлана заплакала. Тихо, без прежней истерики. Просто слёзы катились по щекам.
— Что мне делать?
— Не знаю. Начни с себя.
— Я не виновата. Все против меня. Дима настроил детей, ты отвернулся, Оля меня с самого начала не принимала…
Андрей поднялся.
— Света, пока ты ищешь виноватых, ничего не изменится.
— Ты стал жестоким.
— Нет. Я стал честным.
Он вышел. За его спиной осталась сестра — сгорбленная, потерянная фигура на чужом диване, посреди чужой жизни, которую она сама себе создала.
Ольга ждала его дома. На столе стоял ужин — простой, тёплый, домашний. Даша уже спала.
— Как она?
— Плохо. Но ничего не признаёт.
— Совсем?
— Совсем. Говорит, что все против неё. Что мир несправедлив.
Ольга села рядом.
— Андрей, ты сделал всё правильно.
— Я знаю. Но легче от этого не становится.
— Со временем станет.
Он взял её за руку.
— Оля, прости меня. За то, что не слышал тебя. За то, что снова и снова закрывал глаза.
— Ты уже просил прощения. Раз десять.
— Мало.
— Достаточно. Главное, что ты понял.
— Что именно?
— Что помогать близким — не значит потакать их слабостям. Что любовь к сестре не должна вытеснять любовь к жене. И что дети не могут быть ни оправданием, ни щитом, ни оружием.
Андрей крепко обнял её.
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
— И Дашу.
— Она тоже это знает.
В их доме было тихо и тепло. Обычный вечер обычной семьи, которая пережила бурю и всё-таки сумела выстоять.
КОНЕЦ