— А здесь, между прочим, намного лучше светит. Возле той стены было темновато.
Алёна молча выключила светильник.
Осторожно взяла его обеими руками и перенесла обратно в маленькую комнату.
Никаких скандалов.
Никаких нравоучений.
Никаких громко захлопнутых дверей.
Вечером Роман обратил внимание на необычную молчаливость жены.
— А чего ты сегодня такая тихая?
— Размышляю.
— Над чем?
— Над организацией семейного быта.
Муж решил, что она просто шутит.
Разубеждать его Алёна не собиралась.
В понедельник во время рабочего обеда она запросила актуальную выписку из Единого государственного реестра недвижимости.
Придя домой, разыскала договор купли-продажи, бумаги о погашении ипотечного кредита и аккуратно сложила все документы в одну папку.
Доказывать Роману, кому принадлежит квартира, она не собиралась: муж прекрасно помнил, что жильё появилось у неё задолго до их знакомства.
Но бумаги требовались совсем для другой цели.
Алёна заметила тревожную перемену: за последние месяцы родственники начали обсуждать её недвижимость так, будто она являлась собственностью не конкретного человека, а целого семейного собрания, где каждый обладал равным правом голоса.
Причём мнению самой владелицы почему-то отводилась лишь второстепенная роль.
Алёна решила напомнить всем о реальном положении вещей.
Большую перестановку родственники запланировали на субботу.
О чём Алёна совершенно случайно узнала вечером пятницы.
Причём вовсе не от супруга.
Тамара Петровна между делом поинтересовалась:
— Алён, а куда ты пылесос убрала? Завтра кровать отодвинем, надо будет сразу хорошенько там пропылесосить.
— Какую ещё кровать?
Свекровь искренне удивилась вопросу.
— Ну вашу, конечно.
Вот, собственно, и весь разговор.
В субботу, едва закончив завтракать, Роман принёс инструменты.
Людмила начала освобождать место в большом платяном шкафу.
Тамара Петровна расхаживала по спальне, выбирая наиболее удобное расположение прикроватной тумбочки.
Алёна тем временем спокойно сидела за кухонным столом с чашкой кофе.
Она сознательно не пыталась никому препятствовать.
Ей стало любопытно, до какой степени способны дойти родственники, если их не останавливать после каждого очередного шага.
Роман уже открутил ножки у небольшого журнального столика, собираясь перенести его во вторую комнату.
— Алён, тебе бы ещё свои пакеты отсюда забрать.
— Для чего?
— Чтобы не загромождали проход.
— И куда их теперь девать?
Муж на секунду задумался.
— Можно пока закинуть на антресоль.
— А дальше?
— Там видно будет, потом решим.
Алёна поставила чашку в мойку.
Зашла в спальню.
Взяла заранее подготовленную папку.
Затем вернулась на кухню и разложила перед родственниками договор вместе с выпиской.
Роман недоумённо уставился на бумаги.
— А это что такое?
— Небольшая поправка к вашему грандиозному плану переезда.
Людмила застыла возле шкафа.
Тамара Петровна нервно одёрнула рукав домашней кофты.
Алёна обвела взглядом сначала мужа, затем его мать и сестру.
— Вы что, совсем совесть потеряли, нахлебники? Это вы меня из моей же собственной квартиры выселить решили?
Произнесла она всё это почти с улыбкой, потому что иначе воспринимать происходящее было уже просто невозможно.
Роман нахмурил брови.
— Алёна, никто тебя ниоткуда не выселяет.
— Замечательно. Тогда по какой причине мои личные вещи уже упакованы в хозяйственные сумки?
— Мы лишь хотели устроить всё так, чтобы всем было удобнее.
— Уточни, пожалуйста, кому именно?
— Ну маме ведь тяжело ютиться в тесной комнате.
— В таком случае мама может приобрести или арендовать жильё, где ей будет достаточно места.
Тамара Петровна обиженно поджала губы.
— То есть я для тебя совсем посторонний человек?
— Нет, конечно. Именно поэтому я согласилась принять вас на две недели, а живёте вы здесь уже четыре месяца.
Свекрови нечего было возразить.
Алёна перевела взгляд на Людмилу.
— Ты тоже обещала остановиться всего на десять дней.
— У меня сейчас финансовые трудности…
— Я прекрасно об этом осведомлена. Поэтому на одиннадцатый день никто тебя за дверь не выставлял. Но полтора месяца — это уже не короткая передышка.
Роман вновь попытался вставить слово:
— Алён, к чему вообще эти документы? Мы ведь и без них знаем, что квартира принадлежит тебе.
— Тогда почему вы ведёте себя так, словно понятия об этом не имеете?
Муж приоткрыл рот, собираясь ответить, но подходящих слов не нашёл.
Алёна придвинула к нему официальную выписку.
— Эту квартиру я приобрела ещё до того, как мы познакомились. Ипотечный кредит закрыла собственными деньгами. Я вовсе не против помогать твоим близким. Но категорически против того, чтобы кто-то без моего согласия определял, в какой комнате мне разрешено спать в моей собственной квартире.
— Да никто ничего за тебя не решал.
Алёна молча посмотрела на журнальный столик с открученными ножками.