— Нас вырастил человек, который ни разу не говорил, будто совершает что-то героическое. Он просто каждое утро просыпался раньше остальных, возвращался домой позже всех и каким-то невероятным образом всегда находил возможность обеспечить нас всем необходимым.
Её голос на мгновение дрогнул. Она остановилась, попыталась улыбнуться сквозь подступившие слёзы и добавила:
— Он делал всё, чтобы у нас было нормальное детство. Чтобы мы могли ходить в школу, носить хорошую одежду, посещать кружки, получать лекарства, заниматься с репетиторами и радоваться праздникам. Чтобы ни одна из нас никогда не ощущала себя ненужной. Даже несмотря на то, что однажды нас действительно оставили.
У меня буквально перехватило дыхание. Я чувствовал, как к горлу подступает ком, но не мог произнести ни слова.
После этого Вера вновь подняла старую записку, показывая её всему залу, и произнесла:
— Мы очень долго размышляли о том, кто написал эти строки. Но ещё больше думали о человеке, который прочитал их и, несмотря ни на что, не отказался от нас.
В этот момент Алина подошла к кафедре и взяла небольшую коробочку, сделанную из дерева.
— Сегодня нам хочется, чтобы каждый присутствующий узнал настоящую историю нашей семьи, — сказала она. — Восемнадцать лет назад наш биологический отец ушёл и больше не вернулся. Но всё это время у нас был другой отец. Настоящий. Тот, кто действительно нас любил и воспитывал.
Я заметил, как люди в зале один за другим начали поворачивать головы в мою сторону. Теперь практически никто не смотрел на сцену. Все взгляды были устремлены на меня.
Сам не понимаю, как это произошло, но в следующую секунду я уже стоял возле своего кресла.
Алина медленно спустилась со сцены, подошла ко мне и вложила деревянную коробку в мои руки. Я открыл её и увидел старую семейную фотографию. На снимке был я — совсем ещё молодой, ужасно уставший, с тёмными кругами под глазами. Одну девочку держал на руках, две другие стояли рядом, прижавшись к моим ногам. А все трое так искренне смеялись, словно в этом мире никогда не существовало ни горя, ни потерь, ни предательства.
Под фотографией лежал ещё один листок. Только на этот раз слова были написаны не моим братом, а руками девочек, которых я вырастил:
«Папа, ты посвятил нам восемнадцать лет своей жизни. Спасибо тебе за то, что за всё это время мы ни единого раза не почувствовали себя чужими».
После этих строк я уже практически ничего не различал перед собой. Глаза наполнились слезами, и всё вокруг расплывалось.
Мои девочки подбежали ко мне и крепко обняли прямо посреди актового зала, не обращая внимания на сотни наблюдавших за нами людей. А потом Юля произнесла совсем тихо, но в наступившей тишине её услышали абсолютно все:
— Спасибо тебе за то, что ты тогда не ушёл, папа.
И именно в эту минуту до меня наконец дошла одна удивительно простая истина. Та самая, которую я почему-то столько лет боялся признать даже перед самим собой.
Я вовсе не пожертвовал восемнадцатью годами своей жизни ради этих девочек.
Наоборот, судьба подарила мне трёх замечательных дочерей.