Старика звали Александр Игнатьевич, однако соседи давно привыкли обращаться к нему просто — Игнатьич. Это был человек старой закалки, любивший поворчать, повспоминать прежние времена и сравнить их с нынешними порядками. Если дело доходило до спора, он никогда не подбирал удобных выражений, а прямо говорил людям в лицо всё, что считал правдой. Причём совершенно неважно, кто перед ним находился — обычный дворник или какой-нибудь важный начальник.
Разумеется, такое поведение нравилось далеко не каждому.
Поэтому среди соседей за Александром Игнатьевичем давно закрепилась нелестная репутация: сварливый старикашка, вечный скандалист и недовольный ворчун. Одним словом, человек, с которым лучше лишний раз не связываться и по возможности держаться подальше.
— Да что же вы за люди такие?! — возмущённо обратился Игнатьич к многоэтажке, в окнах которой ещё горел свет.
Рядом остановилась соседка, тоже вышедшая под зонтом выбросить мусор.
— Игнатьич, чего вы опять раскричались? На улице ведь дождь!
— А вы хоть иногда смотрите, что у вас прямо под ногами творится, — сердито ответил старик. — Вон туда поглядите, под картонку.
Женщина бросила взгляд в указанную сторону, недовольно поморщилась и поспешила уйти.
— Вот именно об этом я и говорю! — произнёс дед ей вслед.
Он ещё немного постоял возле контейнеров, сокрушённо покачал головой и тоже отправился прочь.
Теперь от страха начал заметно дрожать даже взрослый кот.
Двое несчастных бездомных животных, конечно, не понимали, почему старик с палкой так громко и сердито возмущался. До них дошло только одно: на них накричали. А когда разгневанный человек наконец исчез, они продолжили сидеть под своей картонкой, беспомощно наблюдая, как холодная вода всё ближе подбирается к их лапам.
Примерно через десять минут вода добралась до самого укрытия.
И именно тогда старик с лыжной палкой совершенно неожиданно появился снова.
На этот раз он держал в руках большую картонную коробку.
«Ну вот теперь точно конец», — обречённо подумал кот. Ему показалось, что человек вернулся, чтобы окончательно с ними расправиться.
Игнатьич, что-то недовольно бормоча себе под нос и тяжело покряхтывая, наклонился к животным. Кот мгновенно сжался в плотный комок и прикрыл своим худым, костлявым телом маленького котёнка. Защитить малыша иначе он просто не мог.
Но старик неожиданно осторожно достал из-под размокшего картона именно котёнка и бережно опустил его в принесённую коробку.
«Может, хоть этому маленькому повезёт, — промелькнуло в голове у кота. — И за это уже стоит поблагодарить. А обо мне всё равно никто не станет горевать».
Однако он даже не успел осознать происходящее, как вслед за котёнком сам очутился внутри той же коробки.
— Сидите спокойно и не вздумайте там крутиться, — продолжал ворчать Игнатьич, но теперь в его голосе совершенно не слышалось злости. — А то поскользнусь, и второй ноге тоже конец придёт. Тогда уж все трое рядом валяться будем.
С этими словами он осторожно поднял коробку и направился к дому.
— Да не тряситесь вы, ребята. Никто вас не обидит. Я вас не выброшу, как те бессердечные люди. Сейчас домой придём, молочка вам подогреем. С обеда ещё немного курочки осталось. В квартире тепло, сухо. Ничего, как-нибудь проживём.
Старик медленно шёл через залитый дождевой водой двор, крепко удерживая коробку, и продолжал разговаривать со своими неожиданными спутниками во весь голос.
В тот ненастный вечер жильцы окрестных квартир услышали о себе из уст разъярённого старика немало суровых, неприятных, но во многом совершенно заслуженных слов.
А вот для двух маленьких существ, спрятавшихся в коробке, этот громкий, сердитый голос вдруг превратился в самую прекрасную, нежную и успокаивающую мелодию на свете.
Спустя неделю весь двор уже знал, что произошло.
Причина оказалась довольно необычной: Александр Игнатьевич впервые за долгие годы неожиданно появился на скамейке возле подъезда.
Он просто вышел посидеть на солнышке и немного погреться после затяжных дождей. Но самое удивительное заключалось в том, что рядом с ним на той же лавочке устроились двое. С одной стороны сидел большой пожилой кот, расположившись именно там, откуда дул ветер. А с другой, совсем близко к стариковой ноге, примостился маленький молодой котик.
Оба не отходили от своего нового хозяина ни на шаг. Старший кот мирно дремал, время от времени прикрывая глаза, младший с любопытством вертел головой, прислушиваясь к каждому шороху. А Игнатьич негромко беседовал с ними о чём-то своём и периодически поправлял старую куртку, которую предусмотрительно расстелил на скамейке, чтобы животным было теплее и удобнее.
Соседки, сидевшие неподалёку, удивлённо переглянулись.
А потом кто-то неожиданно вспомнил, что именно этот вечно недовольный Игнатьич прошлым летом поднял на ноги едва ли не половину дома, когда заметил собаку, оставленную хозяевами в закрытой машине под палящим солнцем. Вспомнили и о том, что каждую зиму он неизменно подкармливал голубей пшеном, хотя каждый раз сердито обещал, что делает это в последний раз.
Людей с таким характером во дворе обычно называют ворчунами.
Но большой кот и его маленький приятель знают об Александре Игнатьевиче кое-что такое, чего не понимают остальные.
Они точно знают: когда тебе совсем некуда податься и больше не от кого ждать помощи, нужно искать именно таких ворчунов.
Потому что порой за самым суровым характером и сердитыми словами скрывается сердце, способное подарить больше тепла и доброты, чем сотни красивых обещаний.