— Итак, вы утверждаете, что ваш сын меня содержит? — повторила я. — Тогда послушайте внимательно. Андрей, с сегодняшнего дня мне больше не нужны твои услуги по так называемому содержанию. А вы, Маргарита Павловна, можете забрать свои бухгалтерские ведомости. Они мне совершенно ни к чему. Я выходила замуж, потому что хотела семью. А вы вдвоём, оказывается, всё это время оформляли какую-то финансовую сделку.
Свекровь ушла, с такой силой захлопнув дверь, что в серванте зазвенела посуда.
Последнее, что она крикнула сыну, было:
— Решай, Андрей! Я тебе всё сказала! Теперь выбирай!
Мы остались вдвоём.
После бурной сцены тишина казалась почти невыносимой.
Из детской доносилась весёлая песенка мультяшных героев.
Я подошла к двери и прикрыла её плотнее.
Хотелось хотя бы ненадолго оградить дочь от того уродливого мира взрослых, который внезапно открылся перед ней.
Вернувшись в гостиную, я увидела Андрея у окна.
Он стоял спиной ко мне и смотрел в темноту.
В стекле отражалось его бледное, измученное лицо.
Я ничего не сказала.
Просто села на край дивана, где ещё недавно восседала Маргарита Павловна.
И стала ждать.
Мне хотелось услышать объяснение.
Хотя бы попытку объясниться.
Андрей наконец повернулся.
Он выглядел так, словно за один вечер состарился на несколько лет.
— Надо было просто дать ей деньги, — глухо произнёс он. — И не устраивать всего этого.
— Чего именно, Андрей? — тихо спросила я. — Ты называешь скандалом то, что я узнала правду?
— Ты не понимаешь! — отчаянно возразил он. — У мамы сложный характер. Она переживает! Она вовсе не собиралась причинять тебе зло!
— Собирать тайное финансовое досье на жену собственного сына — это теперь забота? Подсчитывать каждую потраченную на меня копейку — проявление любви? — спросила я. — Ответь мне честно. Ты действительно считал, что все эти годы содержишь меня? Что я для тебя была обузой, дополнительной статьёй расходов?
Андрей закрыл глаза и медленно провёл ладонью по лицу.
— Нет… Всё совсем не так. Просто мама боится. После смерти отца она осталась одна. Ей кажется, что однажды мы разведёмся, ты заберёшь половину имущества, а я останусь ни с чем. Она пытается меня защитить.
— Защитить от кого? От собственной жены? — перебила я. — И кому должно стать лучше от её действий? Тебе? Мне? Или ей самой? Ты видел итоговую цифру? Больше двух миллионов рублей! Ты действительно считаешь, что я столько у тебя забрала? Ты ведь тоже жил здесь! Ел еду, которую я готовила! Спокойно спал, пока я ночами носила на руках нашу дочь! Это всё тоже расходы на моё содержание? Или мои чувства, поддержка и отказ от профессиональной карьеры прилагались к твоей зарплате бесплатно?
Он ничего не ответил.
И это молчание ранило сильнее любых оправданий.
— Почему ты никогда не рассказывал мне о втором счёте? О переводах матери? — спросила я уже почти шёпотом.
— Потому что ты бы не поняла, — мучительно выговорил Андрей. — Начались бы ссоры. А я ненавижу конфликты. Мне хотелось, чтобы дома было спокойно.
— Спокойно?! — я резко поднялась. — Какое спокойствие, Андрей? Ты создал красивую декорацию счастливой семьи! Снаружи всё выглядело прекрасно, а внутри давно разрушалось, потому что вместо доверия у нас была ложь! Ты годами тайком отправлял деньги матери! Позволял ей составлять эти унизительные ведомости! И даже собственноручно подтвердил их! «Согласовано»! Что именно ты согласовал? То, что твоя жена — нахлебница?
Он поднял голову.
В глазах мужа стояла настоящая боль.
Но вместе с ней я видела растерянность ребёнка, которого впервые заставили отвечать за собственную ложь.
— Она ещё до нашей свадьбы предупреждала меня, — медленно начал он. — Говорила, что нужно быть осторожным. Что женщины часто выходят замуж ради денег. Что мужчине необходимо заранее защитить своё имущество. А когда ты ушла из мастерской, мама решила, что я теперь полностью тебя обеспечиваю. Она сказала, что стоит записывать расходы. На всякий случай. Вдруг когда-нибудь понадобятся доказательства.
Я коротко рассмеялась.
Смех получился сухим, горьким, совершенно безрадостным.
— Доказательства? Для чего? Для будущего развода? Получается, ты начал готовиться к судебному разбирательству практически сразу после свадьбы? Ты изначально не доверял мне! Верил не своей жене, а расчётам матери! Шесть лет вы вдвоём готовились защищаться от меня, будто я ваш враг. А я всё это время думала, что мы строим настоящую семью.
— Я тебе доверял! — воскликнул Андрей. — И сейчас люблю! Просто мама всегда привыкла всё контролировать. Спорить с ней бесполезно. Мне было проще согласиться, чем устраивать очередной скандал. Я думал, это всего лишь её странная привычка. Обычные бумажки! Они ведь ничего не меняют!
— Меняют абсолютно всё! — произнесла я так тихо, что собственный голос показался мне чужим. — Эти бумаги говорят о том, что наши отношения превратились в финансовый договор. Получается, любовь, верность и доверие можно посчитать в рублях и записать в таблицу. Неужели все эти годы, когда ты обнимал меня и говорил нежные слова, где-то в твоей голове существовал список потраченных на меня денег? Ты вообще понимаешь, насколько это унизительно?