— Ну что, Надежда, — начала свекровь ещё в прихожей, — вы наконец готовы к разумному разговору?
— Проходите и присаживайтесь, пожалуйста, — ровно ответила я. — Разговор обязательно состоится.
Она устроилась на краю стула, положив портфель на колени.
Андрей тяжело сел напротив.
Я осталась стоять во главе стола.
— Я внимательно изучила ваше предложение, — начала я. — И подготовила встречное.
В руках у меня была папка.
Но не та, серая, в которой хранились их унизительные ведомости.
Новая.
Ярко-синяя.
Я открыла её, достала первый документ и положила перед свекровью.
— Здесь мои расчёты. Стоимость семейного труда за последние четыре года. Начиная с рождения Лизы и заканчивая сегодняшним днём.
Маргарита Павловна презрительно скривилась.
— Что ещё за глупости ты придумала?
— Прочитайте, — перебила я.
Голос оставался спокойным.
Но прозвучал настолько твёрдо, что она машинально опустила глаза на бумагу.
В моём документе не было неопределённых строк вроде «подарки» или «косметика».
Каждая позиция имела конкретное обоснование.
Недополученный профессиональный доход Надежды В., архитектора.
Расчёт был сделан на основании моего последнего официального заработка, средней стоимости проектных работ на рынке и предполагаемого профессионального роста за четыре года.
Работа няни.
Круглосуточный уход за ребёнком, включая ночные пробуждения, болезни, кормление, прогулки и постоянное присутствие взрослого. Для сравнения использовались средние расценки нашего города.
Работа помощницы по хозяйству.
Уборка, стирка, глажка, поддержание порядка и бытовое обслуживание семьи из трёх человек, условно рассчитанное на пятидневную рабочую неделю.
Услуги домашнего повара.
Ежедневная закупка продуктов, подготовка ингредиентов и приготовление завтраков, обедов и ужинов.
Организация семейного бюджета и эмоциональная поддержка.
Планирование расходов, решение повседневных вопросов, помощь супругу в трудных ситуациях и поддержание благополучной домашней атмосферы.
Каждую позицию сопровождали расчёты.
Я приложила сведения о рыночных расценках, объявления о вакансиях, данные о средней оплате соответствующей работы.
Внизу страницы была итоговая сумма.
Я специально обвела её ручкой.
— Что за представление ты здесь устроила? — прошипела свекровь.
Но теперь в её голосе впервые появилась неуверенность.
— Никакого представления, Маргарита Павловна. Это стоимость моего труда, — спокойно объяснила я. — Того самого, который позволял вашему сыну спокойно работать и строить карьеру. Моего времени, заботы, профессиональных возможностей, от которых я отказалась ради семьи. И если рассуждать исключительно вашей бухгалтерской логикой, сумма получается почти вдвое больше, чем ваши требования по ипотечному взносу вместе с так называемыми расходами на содержание. Получается, что уже вы должны мне. Причём весьма серьёзно.
Я достала второй документ.
— А здесь положения Семейного кодекса, касающиеся совместного имущества супругов. Доходы, полученные во время брака, обычно считаются общими. При этом уход за ребёнком и ведение домашнего хозяйства не лишают супруга прав на такое имущество.
Я положила лист рядом с первым.
— Значит, переводы Андрея на ваш счёт тоже требуют внимания. Если он перечислял общие семейные средства без моего ведома, у меня могут возникнуть основания оспаривать отдельные операции и требовать учёта этих денег при разделе имущества. Разумеется, всё будет зависеть от конкретных доказательств. Но проверить переводы за шесть лет вполне возможно.
Андрей резко поднял голову.
Он смотрел на меня так, словно впервые увидел.
На лице отражалось неподдельное потрясение.
— И последнее, — произнесла я.
Достала из папки совершенно чистый белый лист.
Положила его в центр стола.
Рядом аккуратно разместила ручку с золотым пером.
Когда-то Андрей подарил мне её на годовщину свадьбы.
— Это специально для вас.
Маргарита Павловна переводила взгляд с моих расчётов на правовые выдержки, затем на чистую бумагу.
От её прежней уверенности почти ничего не осталось.
— Я не понимаю… Ты мне судом угрожать собралась?
— Нет, — ответила я негромко. — Я больше не намерена участвовать в вашей игре. В мире, где любовь определяется расходами, доверие подтверждается расписками, а семья существует в виде бухгалтерского баланса. Можете написать на этом листе, что я задолжала вам свою молодость, четыре года материнства, здоровье, силы и веру в людей. Если хотите, подпишу подобную расписку даже собственной кровью. И тогда наконец поставим точку.
Я подошла к окну.
Нужно было дать им несколько минут, чтобы осознать услышанное.
Потом повернулась к мужу.
— А после этого я решу, хочу ли вообще оставаться в доме, где меня шесть лет считали статьёй расходов. Где семейную жизнь воспринимали как смету.
Андрей молчал.
Я продолжила: