Валентина Ивановна сидела на кухне, когда внезапно зазвонил телефон. Уже по первому «алло» она почувствовала — сын явно не в духе.
— Мам, ты что, действительно требуешь с внука деньги?! — почти выкрикнул Алексей.
Она неторопливо поставила чашку на стол.
— Лёша, давай без крика…
— Какое ещё без крика?! Антон чуть ли не плачет! Ты требуешь с него сто двадцать тысяч! Он вообще-то студент!
— Сто двадцать тысяч — это не мелочь, — твёрдо произнесла она.
За окном медленно кружился снег. До Нового года оставалось совсем немного. А на душе лежал тяжёлый камень.
— Я дала ему эти деньги взаймы. Он обещал всё вернуть.
— Когда?!
— Ещё летом. Сказал, что ему нужны деньги на учёбу. На второе высшее.
Наступила пауза.
— Ну и что?
— А то, что никакого второго образования он не получает.
Алексей замолчал. И тогда Валентина Ивановна рассказала всё, что узнала. Как случайно заметила Антона возле торгового центра. Рядом с ним была нарядная девушка. В руках — пакеты из дорогих магазинов. А сам Антон выглядел абсолютно счастливым и беззаботным.
— Эта девушка сама сказала, что они собираются в отпуск.
— Может, у него просто каникулы…
— Лёша. Я позвонила в институт. Его там вообще нет.
В трубке повисло молчание.
— Получается, он потратил мои деньги на неё. На рестораны. На подарки. А я… — голос Валентины Ивановны предательски дрогнул, — живу на пенсию в двенадцать тысяч.
— Но ведь ты сама ему дала…
И тут терпение окончательно лопнуло.
— В ДОЛГ! — почти прокричала она. — Я собирала эти деньги для себя… на собственные похороны!
— Мам…
— Я откладывала, чтобы потом не стать для вас обузой! А он пришёл ко мне, соврал — и я поверила. Потому что это мой внук.
Тишина стала тяжёлой, почти невыносимой.
— Давай я тебе всё верну, — спустя несколько секунд тихо произнёс Алексей. — Только не дави на него.
— Нет. Я хочу, чтобы деньги вернул он сам.
— Да откуда у него такая сумма?!
— А у меня она откуда была?!
Снова повисла пауза.
— Мам… ты слишком жестокая.
— Нет, Лёша. Я просто больше не хочу быть удобной для всех.
Она замолчала, а потом сказала то, от чего сыну стало совсем не по себе:
— И между прочим, ты мне тоже должен. Триста тысяч. Уже четвёртый год.
В трубке вновь стало тихо.
— Мам… ты же знаешь, бизнес тогда провалился…
— Знаю. Но ты хотя бы не отрицаешь долг. А он даже этого не хочет.
Валентина Ивановна закрыла глаза.
— Я больше не собираюсь быть бесплатным банкоматом. Ни для тебя, ни для кого-либо ещё.
Вечером раздался звонок в дверь. На пороге стоял Антон. Глаза красные, лицо опухшее.
— Бабуль… можно войти?
Они прошли на кухню и сели друг напротив друга.
— Прости меня… — еле слышно сказал он. — Я всё тебе верну.
— Когда?
Антон опустил глаза.
— Не знаю…
И тогда Валентина Ивановна впервые произнесла слова, после которых внук заметно побледнел.
— Если до первого февраля не вернёшь долг — я обращусь в суд.
Антон резко вскинул голову.
— Ты… на меня? В суд подашь?
Она не отвела взгляда.
— Да.
Он вскочил со стула.
— Значит, для тебя деньги важнее собственного внука?
Она ответила спокойно, почти без эмоций.
— Нет. Моё достоинство для меня важнее.
Дверь хлопнула с такой силой, что задребезжали стёкла. И именно тогда Валентина Ивановна поняла: теперь практически вся семья будет против неё.
Прошла неделя. Новый год Валентина Ивановна встречала в одиночестве. От сына пришло сухое: «С праздником». Дочь ограничилась коротким сообщением. От Антона — ни слова.
Салаты так и остались нетронутыми. За окном гремели салюты, вспыхивали огни. А внутри было пусто. Валентина Ивановна плакала. Впервые за очень долгое время.
«А вдруг я действительно поступила неправильно?..»
Но тут перед глазами снова возникла та картина: смеющаяся девушка, дорогие пакеты, беззаботное лицо Антона… и сказанная кем-то фраза — «жадная старуха».
Нет. Она поступила правильно.
Утром второго января снова зазвонил телефон.
— Бабушка… можно я зайду?
Через час Антон уже стоял у двери. В руках он держал конверт.
— Что это?
— Тридцать тысяч. Первая часть долга.
Валентина Ивановна удивлённо посмотрела на него.
— Я нашёл работу. Устроился официантом. Буду каждый месяц приносить тебе деньги.
Она открыла конверт. Внутри действительно лежали купюры.
— И… с ней я тоже расстался, — спустя мгновение добавил Антон.
— Почему?
— Она начала смеяться надо мной. Сказала, что я идиот, раз решил возвращать тебе деньги. Что мог просто послать тебя и ничего не отдавать.
Валентина Ивановна помолчала.
— И что ты ей ответил?
Антон сжал пальцы в кулаки.
— Что настоящая дура — она. Потому что ты… самый важный человек в моей жизни.
Валентина Ивановна отвернулась, чтобы внук не увидел выступивших на глазах слёз.
— Садись. Сейчас чай поставлю.
С того дня всё действительно изменилось. Антон работал. Приходил уставшим. Снова начал заниматься учёбой. И каждый месяц приносил ровно тридцать тысяч. Без опозданий и без оправданий. Он рассказывал бабушке, как тяжело зарабатываются деньги и как впервые в жизни понял их настоящую цену.