Я сделала дрожащий вдох и в последний раз взглянула на незнакомца, которому излила свое сердце. Затем я расправила плечи и снова повернулась к офицеру.
«Отвезите меня к моему мужу».
Двухчасовая поездка в больницу показалась мне бесконечной. Мои пальцы онемели от хватания за сиденье, сердце бешено стучало в груди. Каждый поворот, каждая миля приближали меня к Итану. Моему Итану.
Когда мы наконец приехали, я едва дождалась, пока машина остановится, и бросилась внутрь. Медсестра за стойкой регистрации едва успела поднять глаза, как я уже требовала: «Итан. Где он?»
Она не задавала вопросов — взглянув на мое лицо, она указала на коридор. «Палата 214».
Я побежала.
Я ворвалась в дверь, дыхание перехватило в горле. А там был он. Итан лежал в постели, его руки были обмотаны бинтами, а на виске красовалась заживающая рана — он выглядел слабым, но живым. Его глубокие карие глаза встретились с моими, и на секунду никто из нас не шелохнулся.
Затем, огрубевшим от непривычки голосом, он прошептал: «Дженни?».
Из моей груди вырвался всхлип, и я бросилась к его кровати, схватила его за руку и почувствовала тепло его кожи. «Я здесь. Я здесь».
Его пальцы обвились вокруг моих, слабые, но крепкие. «Я думал… Я все время звонил, но ты так и не…»
«Они отправили тебя не в ту больницу, Итан. Я была с другим человеком. Они приняли его за тебя». Мой голос надломился, и по щекам покатились слезы. «Я бы никогда тебя не бросила. Никогда».
Его глаза смягчились, на лице мелькнуло чувство вины. «Боже, Дженни… Я был так напуган».
Я прижалась к нему лбом, вдыхая его воздух. «Я тоже».
Долгое время мы просто прижимались друг к другу, позволяя тишине сказать все те слова, которые мы не могли произнести. Он прошел через ад. Я тоже. Но мы были здесь. Вместе.
Затем, спустя мгновение, я увидела это — его взгляд. Спокойная решимость, уже принятое решение.
«Ты о чем-то думаешь», — сказала я, отстраняясь, чтобы изучить его лицо.
Слабая улыбка мелькнула на его губах. «Да».
Я ждала, сердце колотилось.
«Я закончил, Дженни». Его голос был ровным, твердым. «Я больше не могу. Я не могу продолжать заставлять тебя проходить через это. Я не могу продолжать рисковать своей жизнью, зная, что однажды я могу не вернуться».
Слезы снова навернулись мне на глаза, но на этот раз по другой причине. «Итан, ты уверен?»
Он кивнул, сжав мою руку. «Я отдал все своей стране. Но теперь… я хочу быть дома. С тобой. С нашей семьей». Его голос сломался. «Я хочу быть рядом с тобой в мелочах. Сказки на ночь, первые дни в школе, праздники. Я не хочу больше ничего пропускать».
У меня вырвался всхлип, но я улыбалась. «Итан…»
Он выдохнул, на мгновение закрыл глаза, а затем снова посмотрел на меня, его взгляд был полон уверенности.
«Я сражался за свою страну», — пробормотал он. «Теперь я готов сражаться за нас».