Перед выходом Любовь Андреевна ненадолго задержалась в прихожей.
На ней было серое пальто, которое после болезни стало заметно велико.
— Вероника…
— Да, Любовь Андреевна?
— Спасибо тебе, дорогая.
— Не стоит.
— Нет, стоит.
Свекровь поправила шарф.
— Я всё прекрасно понимаю. И если ты теперь не захочешь поддерживать со мной отношения, я тоже пойму.
— Почему я должна перестать с вами общаться?
— Потому что я всё-таки его мать.
Вероника осторожно забрала у неё пакет.
— Вы не обязаны отвечать за поступки своего сына.
Любовь Андреевна кивнула.
— И ты тоже не обязана.
Вадим стоял неподалёку от входной двери.
Мать повернулась к нему.
— А тебе я хочу сказать кое-что важное.
— Мам, пожалуйста, не сейчас.
— Как раз сейчас. Запомни, Вадим: за последние три месяца Вероника сделала для меня гораздо больше, чем вообще была обязана. Поэтому даже не пытайся потом рассказывать кому-нибудь, будто она выставила тебя из дома, бросила больную мать или разрушила семью.
Вадим недовольно поморщился.
— Я ничего подобного не говорил.
— Пока не говорил.
Софья отвернулась, пряча улыбку.
Но Любовь Андреевна ещё не закончила.
— Ты уже взрослый мужчина. Сам решил начать другую жизнь — вот сам её и устраивай. Только не перекладывай расходы и заботы на других.
Вадим промолчал.
Спустя несколько минут за гостями закрылась дверь.
Вероника осталась в квартире одна.
Первым ощущением стала тишина.
Не радость.
Не долгожданная свобода.
Даже не облегчение.
Просто необычная тишина.
На кухонном столе больше не стояли пузырьки с лекарствами.
В ванной не лежало аккуратно сложенное полотенце свекрови.
Не требовалось постоянно сверяться с часами, чтобы не пропустить вечернюю таблетку.
Вероника медленно обошла комнаты, собрала оставшиеся чашки и распахнула окно.
Затем вернулась на кухню и села за стол.
И только теперь впервые позволила себе по-настоящему подумать о муже.
Как ни странно, сама измена ранила её далеко не сильнее всего.
Возможно, потому, что Карина оставалась для неё совершенно незнакомой, почти воображаемой женщиной.
Чужой человек, которого Вероника никогда в жизни не видела.
Гораздо болезненнее оказалось другое открытие.
Вадим месяцами пользовался её естественной готовностью помогать близким.
Он прекрасно видел, как жена перестраивала рабочий график.
Знал, что по ночам она не спала, если матери становилось плохо.
Воспринимал как нечто само собой разумеющееся приготовленные обеды, купленные лекарства, посещения врачей и постоянные поездки в клинику.
А сам тем временем уже строил планы совершенно другой жизни.
Выходило, что предательство не ограничивалось одним романом на стороне.
Каждый день он позволял Веронике вкладывать силы в их общую семью, хотя сам уже собирался эту семью покинуть.
Телефон коротко завибрировал.
Написала Софья.
«Добрались нормально. Мама уже распоряжается, куда поставить стул».
Следом пришла фотография.
Любовь Андреевна сидела на диване, а рядом Лиза с важным видом раскладывала таблетки по отделениям контейнера.
Вероника невольно улыбнулась.
Через два дня Вадим приехал за оставшимися вещами.
На этот раз никаких споров не возникло.
Он забрал инструменты с балкона, зимнюю куртку и документы.
— Как мама устроилась у Софьи? — поинтересовалась Вероника.
— Нормально.
— На процедуры уже ездили?
— Вчера Софья её отвозила.
Вероника кивнула.
Вадим застегнул дорожную сумку.
— Я деньги сестре перевожу.
— Хорошо.
Он некоторое время нерешительно стоял в прихожей.
Потом неожиданно произнёс:
— Вообще-то Карина к маминой ситуации никакого отношения не имеет.
Вероника удивлённо подняла брови.
— А я разве утверждала обратное?
— Просто ты почему-то всё это связала между собой.
— Я ничего не связывала, Вадим. Это ты пытался отделить одно от другого.
Он нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты хотел, чтобы твой уход касался только наших супружеских отношений. Но при этом рассчитывал, что забота о твоей матери останется нашей общей обязанностью. Только вот общей семьи больше нет.
— Могла бы просто продолжить помогать ей по-человечески.
Вероника внимательно посмотрела на мужа.
— Я помогла.
— Я говорю о дальнейшем.
— А дальше у твоей мамы есть ты, Софья, возможность нанять сиделку, заказать такси и множество других способов получить необходимую помощь. Почему из всех возможных решений правильным ты считал исключительно то, где всё продолжаю делать я?
Вадим ничего не ответил.
Возможно, потому, что убедительного ответа попросту не существовало.
А возможно, настоящий ответ был слишком очевидным.
Потому что ему самому так удобнее.
Вероника протянула ладонь.
— Верни ключ.
Вадим достал связку, снял с неё квартирный ключ и положил жене в руку.
— Потом свяжусь с тобой по поводу документов.
— Хорошо.
Уже стоя возле порога, он вдруг остановился.
— Ты действительно ничего больше не хочешь узнать?