У круглосуточного киоска она остановилась. В кармане завибрировал телефон. На экране высветилось: «Любимый муж» — контакт, который она давно должна была переименовать. Юлия посмотрела на звонок и почувствовала, как где-то внутри по привычке пытается подняться страх. Палец завис над кнопкой ответа.
— Нет, — сказала она вслух.
Она сбросила вызов. Потом открыла настройки и нажала «Заблокировать». Страх исчез так быстро, будто его смыло дождём.
— Девушка, вам чего? — сонно спросила продавщица из окна киоска. Женщина в пуховом платке выглядела так, словно ночные драмы у её ларька происходили регулярно и давно её не удивляли.
Юлия посмотрела на витрину. Среди шоколадок, зажигалок и жевательной резинки стояла банка растворимого кофе — той самой «бурды», из-за которой Павел мог устроить трёхдневный скандал.
— Кофе, пожалуйста, — улыбнулась Юлия. — «Три в одном». В стаканчике.
— Горячий? — равнодушно уточнила продавщица.
— Самый горячий, какой есть.
Через минуту Юлия стояла у бордюра, сжимая в озябших руках бумажный стаканчик. К остановке подъехало жёлтое такси с горящими «шашечками». Водитель, пожилой мужчина с добрыми глазами, вышел и помог ей убрать чемодан в багажник.
— Уезжаете или приезжаете? — спросил он, захлопывая крышку.
— Уезжаю, — ответила Юлия и сделала глоток кофе.
Вкус был ужасный: приторный, химический, с дешёвым молочным порошком и едва заметным запахом пережжённых зёрен. Но для Юлии в тот момент это был лучший кофе в мире. Вкус собственного выбора. Вкус вечера, в котором никто не называл её ничтожеством. Вкус утра, которое начнётся не с крика, а с тишины.
Она села на заднее сиденье и назвала мамин адрес.
— Далековато, — заметил водитель, посмотрев на неё в зеркало. — Случилось что-то? Вид у вас, дочка, будто с войны.
Юлия откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Машина мягко тронулась, шины зашуршали по мокрому асфальту. Город за окном расплылся огнями фонарей.
— Нет, — тихо ответила она, и губы сами сложились в спокойную улыбку. — Наоборот. Война закончилась. Я просто еду домой.
Телефон в сумке снова засветился — теперь пришло сообщение с незнакомого номера. Юлия знала, что это Павел пишет с рабочего или чужого телефона. Она даже не стала доставать его из сумки. Просто приоткрыла окно, впустила шум ночного проспекта и допила свой дешёвый, неправильный, самый вкусный кофе.
Впереди была мамина хрущёвка с осыпающейся штукатуркой, старый диван и бесконечные вопросы. Денег оставалось совсем немного. Впереди была неопределённость.
Но впервые за три года Юлия не боялась будущего. Потому что теперь это было её будущее. И больше никто не имел права решать, какой кофе ей пить по утрам.