— Ты ведь квартиру сдаёшь, значит, деньги будем распределять на семью, — произнёс Игорь таким спокойным тоном, словно просто напомнил Наталье купить хлеб по дороге домой.
Она всё ещё держала в руках папку с договором аренды и не сразу осознала, что именно в его словах так неприятно задело её. На мгновение ей даже показалось, что она неправильно расслышала. За окном шумел вечерний двор, в прихожей пахло сыростью и свежими бумагами, принесёнными с улицы, а Игорь стоял возле стола, опершись ладонью о спинку стула, и смотрел на неё с таким уверенным спокойствием, что Наталья невольно расправила плечи.
Всего десять минут назад разговор шёл совсем в другом ключе. Наталья вернулась домой уставшая, но довольная: сегодня она наконец-то сдала квартиру, которая досталась ей после тёти Веры. С документами всё затянулось надолго. После смерти тёти нужно было дождаться положенного срока, оформить наследство, потом привести однокомнатную квартиру в приличный вид, заменить смеситель на кухне, починить розетку в комнате, вывезти старый сервант, который скрипел от малейшего прикосновения. Наталья не хотела отдавать жильё первым попавшимся людям, поэтому несколько недель встречалась с потенциальными жильцами, отказывала тем, кто сразу начинал торговаться или вёл себя в квартире так, будто попал в проходной двор. И только сегодня она подписала договор с молодой парой — спокойной, аккуратной, без лишней суеты.
Наталья вошла домой с ощущением, будто наконец закрыла долгую и изматывающую главу. Сняла пальто, положила папку на тумбу, сказала, что со следующего месяца квартиранты заедут, и даже улыбнулась, потому что впервые за долгое время смогла выдохнуть свободно.
Игорь тогда слушал очень внимательно. Уточнил, на какой срок заключён договор. Спросил, кто именно будет жить, взяла ли она залог, кто будет оплачивать коммунальные счётчики. Кивнул, когда Наталья сказала, что в договоре всё прописано ясно, без двусмысленных формулировок. Она решила, что на этом тема и закончится. Ждала обычного мужского «ну и хорошо» — и ничего больше.
Но Игорь разговор не отпустил. Он прошёл за ней на кухню, дождался, пока она положит папку на край стола, и уже другим голосом, без прежней бытовой мягкости, спросил:
— И сколько выходит за месяц?
Наталья повернула голову и назвала сумму.
Игорь кивнул не так, как человек, которому просто ответили на вопрос, а как тот, кто уже что-то просчитывает в голове. Он даже отвёл взгляд в сторону, будто мысленно раскладывал невидимые ячейки. Потом снова посмотрел на неё и произнёс ту самую фразу про семейный делёж.
Это прозвучало не как предложение. Не как попытка обсудить. В его словах не было ни «давай подумаем», ни «как ты считаешь», ни хотя бы осторожного «может быть». Наталья несколько секунд молчала, чувствуя, как у неё напряглись скулы. Игорь же, словно не заметив её паузы или сделав вид, что не заметил, продолжил:
— Часть можно сразу откладывать на общие траты. Часть — на крупные покупки. И маме надо будет помочь с крышей до осени, а то она опять дотянет до холодов. Потом Лере неплохо бы подсобить, у них там ремонт никак не заканчивается. Ну и вообще — так будет правильно.
Он говорил ровно и уверенно, как человек, который давно составил список и теперь просто зачитывает его вслух. Наталья смотрела на него и вдруг с неприятной ясностью поняла: её мнения в этом списке вообще не было. Ни в начале, ни в середине, ни в конце. Игорь уже включил её деньги в свою схему, уже мысленно разложил их по чужим нуждам, уже распределил платёж, который ещё даже не поступил.
— Кто решил распоряжаться моим доходом? — спросила она.
Вопрос прозвучал тихо, но Игорь сразу замолчал. Похоже, он ожидал чего угодно — уточнений, сомнений, даже неуверенного согласия, — только не такой прямой формулировки. На его лице мелькнуло раздражение, затем он выпрямился и усмехнулся так, будто Наталья сказала что-то мелочное.
— А что тут решать? Мы живём вместе. Всё идёт в дом.
— Всё — это что именно? — Наталья не отводила взгляда. — Моё наследство, моя аренда, мои решения — это тоже «всё»?
— Не начинай, — резко бросил он. — Я говорю не о квартире, а о доходе от неё.
— А я говорю о том, что ты сейчас всё решил за меня.
Разговор мгновенно потерял ту уверенность, с которой Игорь его начал. Но отступать он не собирался. Он раздражённо отодвинул стул, сел, сцепил пальцы в замок и заговорил тише:
— Наташ, давай без этих громких слов. Что значит «за тебя»? Я муж. Я думаю о семье.
Слово «я» он произнёс особенно отчётливо, и Наталья это услышала. Не «мы обсудим», не «нам нужно решить», а именно «я думаю». Она вдруг вспомнила, как несколько месяцев назад он уже говорил похожим тоном, когда речь зашла о её золотых серьгах, оставшихся от бабушки. Тогда Игорь как бы между прочим заметил, что такие вещи лежат без пользы и при желании их можно выгодно продать. Наталья сразу оборвала разговор. Он тогда засмеялся и перевёл всё в шутку. Потом была история с её машиной: Игорь предложил, что если она всё равно редко ездит за город, можно временно отдать автомобиль его зятю. И снова это прозвучало не как просьба, а как почти уже принятое решение.