Дверной звонок прозвенел три раза подряд, настойчиво и раздражающе, словно человек за дверью специально прижал кнопку и не собирался её отпускать. Полина открыла — и в прихожую сразу вошла Тамара Сергеевна. Пальто она даже не подумала снять и по сторонам не оглядывалась. Следом за ней боком проскользнула Алиса — худенькая девушка с рюкзаком, небрежно висевшим на одном плече.
— Значит, слушайте, — начала Тамара Сергеевна так, будто продолжала давно начатый разговор. — Одна комната у вас всё равно простаивает без дела. Только место пропадает. Поэтому Алиса переезжает сюда. От вас до её института минут двадцать пешком, а от моего дома добираться почти два часа. И это ещё в хороший день.
— Здравствуйте, — спокойно произнесла Полина. — Насколько я знаю, нормальные люди сначала здороваются, а потом уже сообщают, что собираются заселяться. Хотя, возможно, у каждого свои правила.
— Я сюда не шутки слушать приехала! — резко оборвала её свекровь. — Девочка каждое утро поднимается в шесть, потом толкается в автобусах, а вы тут вдвоём в двухкомнатной квартире живёте, как на курорте. В комнате диван имеется, стол стоит. Что ей ещё нужно?
Полина остановилась возле двери маленькой комнаты и медленно, словно мысленно считая до десяти, посмотрела сначала на диван, потом на Алису, затем на её рюкзак.
— Ты действительно решил, что теперь мы будем жить втроём? Последствия хотя бы представляешь? — спросила она, повернувшись к появившемуся Ярославу, поскольку его мать уже успела хлопнуть входной дверью и уйти, даже не дождавшись ответа.
— Полина, клянусь, я сам ничего не знал, — Ярослав беспомощно развёл руками. — Она мне вообще об этом не говорила. Но… если подумать, что здесь страшного? Комната свободная, диван раскладывается, Алиса спокойная.
— Диван-то раскладывается, только квартира от этого больше не становится, — ответила Полина. — Мы женаты всего три месяца, Ярослав. У нас свои привычки, своё утро и, уж извини за откровенность, свои ночи. Ты предлагаешь теперь всё это подстраивать под расписание чужих лекций?
— Ну…
— Ты понимаешь, что «спокойная» и «своя» — совершенно разные понятия? — продолжила Полина. — В этой квартире порядок поддерживаю в основном я, потому что у тебя это получается примерно так же ловко, как у медведя вышивать крестиком. И я никогда не жаловалась. Но расчёт простой: две мои руки, трое жильцов и ни одной предварительной договорённости.
Ярослав вытащил телефон и ушёл разговаривать в коридор. Оттуда некоторое время слышался его приглушённый голос, а затем вдруг резко прозвучало:
— Нет. Нет. Вот это уже совсем другой разговор.
Через минуту он вернулся и положил телефон на полку.
— Мама будет давать нам десять тысяч в месяц за её проживание, — сказал Ярослав. — Полина, это всё-таки деньги. Причём вполне ощутимые.
— Теперь ясно, — Полина медленно кивнула. — То есть тебя просто купили. По установленному тарифу.
— Никто меня не покупал! Просто хотят помочь.
— Ладно, — она присела на подлокотник кресла. — Тогда будут условия. Первое: насколько долго она здесь остаётся? До лета или до конца существования человечества?
— До лета. До окончания сессии. А потом посмотрим.
— Второе: Алиса самостоятельно убирает за собой. Посуда, пол, одежда, личные вещи — всё сама. Третье: участвует в покупке продуктов. Четвёртое: генеральную уборку делаем все вместе и на равных. И пятое, Ярослав, сейчас послушай особенно внимательно, потому что второй раз повторять не стану: если хотя бы одно из этих условий перестанет выполняться — я умываю руки.
— То есть ты согласна? — тут же обрадовался муж, услышав, похоже, только то, что хотел услышать.
— Я сказала, что умою руки, — спокойно повторила Полина. — Это не красивое выражение. Это точный прогноз на будущее.
Спустя неделю Алиса действительно приехала. С собой она привезла две большие сумки и толстую стопку конспектов. Первое время никаких конфликтов не возникало. Девушка улыбалась, постоянно повторяла: «Ой, спасибо», иногда приглашала подруг и честно провожала их домой не позднее восьми вечера.
— Ну вот видишь, — довольно заметил Ярослав на второй день. — Нормально же живём.
— Пока живём, — согласилась Полина. — Посмотрим, что будет дальше.
В первые несколько дней Полина по привычке продолжала поддерживать квартиру в идеальном состоянии: перемывала оставшуюся посуду, протирала кухонный стол, убирала с кресла брошенные футболки и колготки. Но вскоре она поняла, что кресло постепенно стало постоянным местом хранения чужой одежды, а поверхность стола всё чаще оказывалась липкой.
— Алиса, посуда, — напомнила она однажды.
— Ага, сейчас, — ответила золовка, даже не подняв головы от конспекта. — Мне только главу дочитать.
— Читай, — спокойно сказала Полина. — Тарелка подождёт. У неё терпения много. У меня — значительно меньше.
К завершению второй недели под ногами уже похрустывали крошки, на полу появились засохшие белёсые разводы, а раковина оказалась до краёв заполнена грязной посудой. Полина спокойно сфотографировала всё это на телефон, не произнеся ни слова, после чего перестала трогать всё, что принадлежало не ей. Их с мужем спальню она при этом содержала практически в музейной чистоте.
— Полина, а почему у нас в квартире такой беспорядок? — однажды спросил Ярослав, войдя домой и удивлённо оглядываясь. — Ты сегодня не убиралась?
— Пойдём, — сказала она и распахнула дверь спальни. — Смотри. Здесь чисто? Ковёр чистый, полки вытерты, подоконник без пыли, всё лежит на своих местах. А теперь приглашаю тебя посмотреть оставшуюся часть экспозиции.
— Ну… да… там немного…
— А там находится авторская композиция твоей сестры, — закончила за него Полина. — Две недели я совершенно бесплатно работала вместо неё, исключительно по доброте душевной. А она пользовалась этой добротой, словно ковриком возле двери. Всё. Работа прекращена. Штат сокращён.
— Полина, ну не все умеют постоянно следить за порядком, — попытался оправдаться Ярослав. — Она молодая, у неё институт, учёба.
— Конечно, не всем дано, — согласилась жена. — Но практически каждому человеку доступен невероятно сложный навык: взять чашку и донести её до раковины. Для этого талант не нужен. Достаточно обычной моторики.
— Может, ты просто сама с ней поговоришь?
— Нет, — без раздражения ответила Полина. — Я замуж вышла за тебя, а не за всю твою семью. Это твоя сестра и твоя мать. Ты с ними и разбирайся. Даю срок до пятницы. Если в пятницу всё останется в таком же виде — я действительно умываю руки. И речь сейчас далеко не о посуде.
Ярослав несколько секунд молча смотрел на неё, потом перевёл взгляд на коридор и кресло, заваленное сестриными колготками. Наконец смысл её слов до него дошёл.
Он взял ведро.
И сделал, пожалуй, самое неправильное, что только мог сделать в этой ситуации: самостоятельно вымыл полы, оттёр липкий стол, перемыл посуду и аккуратно разложил вещи Алисы по полкам. Вместо того чтобы просто поговорить с сестрой и объяснить ей несколько очевидных вещей.
Алиса вышла из своей комнаты, заметила брата с тряпкой в руках, ничего у него не спросила и вернулась обратно.
Уже через минуту из-за двери раздался её негромкий голос:
— Мам, ты представляешь, она вообще ничего по дому не делает. Ярослав сам за неё полы моет…
Тамара Сергеевна появилась уже на следующий день около обеда. Она уверенно прошла в комнату, села в кресло и положила сумку себе на колени так торжественно, словно судья собирался открывать заседание.
— У тебя вообще совесть есть? — начала она прямо с порога, и голос почти сразу перешёл на повышенный тон. — Мой сын целыми днями работает, приходит домой совершенно уставший и ещё вынужден брать тряпку! А ты что делаешь? Барыня нашлась! Тебя в готовый дом привели, всё вокруг имеется, а ты даже пальцем пошевелить не хочешь!
— Я бы предложила вам присесть, но лучшее место вы уже заняли, — спокойно сказала Полина. — Давайте всё-таки начнём с фактов. Кто вам рассказал эту замечательную историю?
— Не имеет значения кто! Мне и самой всё прекрасно видно! Я не слепая!
— Глаза у вас действительно имеются. А фотографии? — Полина достала телефон. — Потому что у меня фотографии есть. Вот раковина в среду. А вот пол в четверг. А здесь кресло, на котором почти две недели проживало чужое бельё. Внизу указаны дата и время. Если хотите, могу приблизить.
— Ты не можешь просто убрать за девочкой?! — почти выкрикнула Тамара Сергеевна. — Тебе трудно?! Ты вообще представляешь, насколько она устаёт?!
— Представляю, — ответила Полина. — Причём устаёт она весьма избирательно. После восьми вечера у неё вполне хватает сил и на встречи с подружками, и на подробные телефонные доклады вам. Так что физические силы присутствуют. Отсутствует желание. А это, знаете ли, совсем разные диагнозы.
— Вот же наглая! — свекровь резко подалась вперёд. — Я вообще-то плачу вам деньги! По десять тысяч каждый месяц! Из собственного кармана!
— Вы оплачиваете проживание на определённом количестве квадратных метров, — спокойно ответила Полина, не отводя глаз. — Эти квадратные метры Алиса получила. Услуги прислуги в стоимость не входят. Это примерно как купить билет на поезд, а потом потребовать, чтобы проводник ещё и ноги вам помыл.
— Ты смеешь меня оскорблять в моём…
— В доме, который оплачивает ваш сын, — мягко закончила за неё Полина. — А вы приходите сюда без приглашения, самостоятельно принимаете решения, ставите всех перед фактом и уходите, даже не выслушав ответ. Да, двадцать минут пешком до института действительно удобно. Только чужая жизнь — это не домашние тапочки. Её нельзя примерить, решить, что удобно, и оставить себе.
В дверном проёме всё это время стояла Алиса и изо всех сил пыталась скрыть улыбку. Получалось у неё откровенно плохо.
— Собирай свои вещи, — неожиданно прозвучал голос из прихожей.
В квартиру вошёл Ярослав. Он даже не стал выяснять, кто где находится и с чего начался спор. Выражение его лица было таким, что Тамара Сергеевна сразу оборвала фразу на середине.
— Ярослав, я как раз тут пытаюсь порядок навести, — быстро заговорила она. — А твоя жена совсем уже распустилась…
— Полы вчера мыл я, — сказал он.
Голос прозвучал настолько резко, что стекло в дверце шкафа едва заметно задрожало.
— А знаешь, почему я их мыл? Потому что мне стало стыдно. Стыдно за родную сестру перед собственной женой. Полина почти две недели за ней всё убирала, перемывала её посуду, собирала одежду, стирала и развешивала вещи. А Алиса быстро решила, что здесь появилась бесплатная прислуга, и прекрасно устроилась.
— Не смей на меня кричать!
— Буду, — ответил Ярослав.
Он достал из кармана сложенные пополам купюры и положил их прямо на материнскую сумку.
— Вот ваши десять тысяч. Забирайте обратно. Когда я уговаривал Полину согласиться на проживание Алисы, я действительно думал, что поступаю правильно и помогаю семье. А теперь понимаю, что совершил глупость. И знаешь, что самое неприятное? Ты даже не позвонила сначала мне. Ты сразу приехала разбираться с моей женой, поверив словам человека, у которого кухонный стол уже две недели остаётся липким.
— Ярослав… — Тамара Сергеевна поднялась с кресла. — Я сейчас поговорю с Полиной, извинюсь, мы всё спокойно решим…
— Нет, — перебил он и шагнул вперёд, фактически закрывая собой проход к комнате. — Сначала собираете вещи. В этой квартире живём я и моя жена. Все остальные находятся здесь в гостях. А гости рано или поздно уходят. Алиса, начинай собираться. Сейчас же.
Алиса растерянно посмотрела на мать:
— Мам… и что мне теперь делать?
— Собирай вещи, — тихо произнесла Тамара Сергеевна.
А потом добавила уже громче, будто обращаясь сразу ко всем и одновременно ни к кому:
— Интересно, кто вообще такую замуж возьмёт…
Алиса мгновенно покраснела, раздражённо дёрнула плечом и скрылась в комнате. Почти сразу оттуда послышались звуки сборов: застёжка молнии, шорох вещей, грохот выдвигаемого ящика.
Тамара Сергеевна осталась стоять в коридоре, сжимая в руках сложенные деньги так, словно пыталась отогреть их ладонями. Потом аккуратно положила купюры на тумбочку, тщательно выровняв края, и молча вышла из квартиры вслед за дочерью.
Входная дверь захлопнулась.
Полина вышла в коридор.
— Я, кажется, никогда раньше не слышала, чтобы ты разговаривал настолько громко, — сказала она.
— Как думаешь, я переборщил? — Ярослав устало сел на табурет.
— Не знаю, — честно призналась Полина. — Но главное ты сделал правильно. Ты не отправил меня самостоятельно воевать с твоей семьёй. Ты сам встал между мной и этим танком. И я тобой сейчас действительно горжусь. Это не попытка сделать тебе приятно. Это объективная оценка твоего поступка.
— Спасибо, — тихо выдохнул Ярослав. — Слушай… может, сразу генеральную уборку устроим?
— Генеральную уборку сделаем завтра, — улыбнулась Полина. — А сегодня лучше займёмся ужином. Герой сегодняшнего дня явно голоден. А голодные герои, как известно, бывают особенно опасными.
Она отправилась на кухню готовить ужин.
Но уже спустя минуту из комнаты послышался хорошо знакомый шорох веника, а затем скрип двигающегося шкафа: Ярослав всё-таки не выдержал и решил хотя бы немного привести квартиру в порядок.