— С тысяча девятьсот девяносто девятого года у нас с тобой один семейный бюджет. Ты случайно не забыл, что мы женаты?
Он удобно устраивается в кресле, положив одну ногу на другую. На нём та самая рубашка, которую вчера утром я тщательно выгладила.
— Ничего я не забыл, Ирина. Это ты понятия не имеешь, что происходит. Поначалу я просто арендовал эту квартиру. Потом хозяин собрался переезжать за границу и предложил выкупить её по хорошей цене. Я согласился. Собственником по документам числюсь только я. Всё официально, придраться не к чему.
— А мальчик?
— Мальчик — мой сын. Его зовут Тимофей. Ему три года, и он совершенно ни при чём.
— Я ведь не обвиняю ребёнка. Я хочу знать, сколько времени ты ведёшь двойную жизнь и содержишь две семьи.
— Да какая тебе разница? — равнодушно бросает Олег. — Ты работала и получала деньги, я тоже зарабатывал. Детей обеспечивал, счета за коммунальные услуги закрывал. Что тебя не устраивало?
Я не отвечаю. Просто поднимаюсь, прохожу в кладовую и возвращаюсь с большой стопкой старых настенных календарей. Я собираю их с двухтысячного года. У меня есть давняя привычка: ежедневно записывать в клеточке соответствующего дня все семейные расходы.
— Посмотри сюда, — произношу я, раскладывая перед ним календарь за две тысячи семнадцатый год. — Ноябрь. Запись: «Новое пальто не покупаем. Денег нет, Олег попросил подождать». Это моя запись.
Муж даже не поворачивает головы.
— Теперь две тысячи восемнадцатый. Июнь: «Поездку Дениса в лагерь у моря отменяем. Олег сказал, что заработка мало из-за редких рейсов». А здесь девятнадцатый: «Брекеты Матвею откладываем». Двадцатый: «Лечение моих зубов переносим». Двадцать первый: «На пальто снова не хватило».
— Ты что же, все эти годы финансовое досье на меня собирала? — Олег криво улыбается. — Целых двадцать лет? Ну ты удивляешь!
— Нет, Олег. Я просто распоряжалась семейными деньгами. Пять зим подряд проходила в одном и том же пальто, пока ты обустраивал уютное семейное гнёздышко возле реки.
— Хватит устраивать трагедию. Подумаешь, несколько лет одно пальто носила. Во время войны люди годами одной шинелью обходились.
Он поднимается и забирает свою сумку. Уже возле входной двери оборачивается, и я замечаю в его глазах совершенно незнакомое выражение. Олег откровенно гордится тем, что сделал.
— Береговая принадлежит мне, Ира. Не нравится — разводись. Свою двухкомнатную квартиру забирай, она мне даром не нужна, тем более от твоего папаши. Но на жильё у реки даже не рассчитывай. Там у меня всё предусмотрено.
За ним захлопывается дверь. А я продолжаю сидеть над календарями почти до двух часов ночи.
На следующее утро оформляю отгул и отправляюсь в многофункциональный центр. Пытаюсь получить выписку о недвижимости на Береговой. Однако мне отказывают в выдаче документа, объясняя, что я не являюсь собственником.
Тогда я решаю обратиться за юридической помощью. Моя бывшая одноклассница Анна Сергеевна Кольцова уже двадцать лет специализируется на семейных спорах. Она внимательно слушает мою историю и организует официальный запрос через адвокатскую палату.
Примерно через неделю приходит ответ. Вечером Анна Сергеевна набирает мой номер.
— Ира, тебе нужно приехать ко мне. И желательно сразу сесть, когда доберёшься.
— Что ты обнаружила?
— Приезжай. Такие вещи я по телефону обсуждать не хочу.
В кабинете подруги на письменном столе аккуратно разложены копии нескольких документов. Договор приобретения недвижимости, выписка из реестра и ещё один лист. Анна Сергеевна осторожно пододвигает его ко мне.
— Перед тобой заявление об использовании средств материнского капитала, — поясняет она. — Эти деньги направили на приобретение квартиры на Береговой. Основание — рождение твоего младшего сына Матвея.
— Это невозможно! Сертификат до сих пор хранится у меня дома, в шкатулке. Я специально не трогала его, рассчитывая позднее использовать средства на образование Матвея.
— Сам бумажный сертификат действительно может оставаться у тебя. Только деньги по нему перечислили ещё восемь лет назад. Взгляни внимательно на подпись, Ира.
Я наклоняюсь к документу. Внизу стоит знакомый росчерк. Аккуратный, уверенный, с длинной завитушкой возле буквы «к». Моя подпись.
Но такого заявления я никогда не составляла. Или всё-таки составляла?
Ответ приходит ко мне ночью, когда я лежу с открытыми глазами и не могу заснуть. В памяти всплывает весна две тысячи семнадцатого года. Олег возвращается домой, приносит внушительную пачку бумаг и оставляет их на тумбочке в коридоре.
— Ир, распишись вот здесь. Это оформление накопительного счёта для Матвейки, на будущее обучение. Банк предлагает выгодные проценты.
Я тогда поставила подпись, почти не читая. Спешила на работу: к восьми утра должна была проверять торговые весы. И главное — я безоговорочно доверяла мужу. Мы почти двадцать лет делили одну постель, один дом, одну жизнь.
Уже наутро я снова сижу напротив Анны Сергеевны. Она терпеливо разъясняет обстоятельства, о которых мой супруг, вероятно, даже не задумывался. А возможно, предпочитал не думать.