Зашёл на кухню и положил передо мной плотный конверт.
– Что там?
– Отец попросил тебя подписать документы.
– Какие?
– Доверенность. На управление его долей в компании.
Я посмотрела на мужа.
– Какой ещё долей?
Он сразу отвёл глаза.
И уже тогда я поняла, что сейчас услышу что-то важное.
– Я оформил на отца двадцать процентов фирмы.
– Когда?
– Полгода назад.
Я медленно открыла конверт.
Достала документы.
Прочитала первую страницу.
Геннадий Петрович Ларин.
Доля в ООО «ВЛ-Транс» — двадцать процентов.
Дата оформления — август прошлого года.
Я об этом ничего не знала.
Никто со мной это не обсуждал.
– Вадим, – спросила я максимально спокойно, – ты передал своему отцу пятую часть компании и даже не счёл нужным мне об этом сказать?
Он пожал плечами.
– Это мой бизнес.
Всего три слова.
Но именно они окончательно поставили всё на свои места.
«Это мой бизнес».
Значит, семь лет бесплатной бухгалтерии ничего не значили.
Бессонные ночи перед отчётами — тоже.
Разговоры с банками.
Налоговая.
Контрагенты.
Документы.
Всё это вдруг оказалось исключительно его бизнесом.
Я аккуратно убрала бумаги обратно в конверт.
– Подписывать я ничего не стану.
– Ира, только не начинай.
– Я как раз не начинаю.
Он посмотрел на меня.
– Я заканчиваю.
Но Вадим не понял, о чём я.
Наверное, решил, что речь идёт только о нашем споре.
Ушёл в комнату и включил телевизор.
А я взяла телефон.
Открыла переписку с Наташей.
И отправила всего одно слово:
«Готова».
Через неделю мой юрист направила документы в суд.
В заявлении речь шла о разделе имущества, приобретённого в браке, признании моего фактического участия в работе компании и оспаривании передачи части бизнеса третьему лицу без согласия супруги.
Вадим узнал обо всём, когда получил судебную повестку.
Позвонил мне посреди рабочего дня.
По голосу можно было подумать, что произошло чрезвычайное происшествие.
– Ира, что это такое?
– Это значит, что двенадцать лет я вкладывалась в нашу семью и семь лет фактически работала в твоей компании. Без официального оформления. Без зарплаты. Без отпусков. Я занималась отчётностью, бухгалтерией, налоговой, банком и партнёрами. А ты в это время ежемесячно отправлял отцу по сто двадцать тысяч из денег, которые считал общими только тогда, когда тебе было удобно.
В трубке было тихо.
Я продолжила:
– А потом твой отец встал перед сорока гостями и публично заявил, что я ничего не заработала.
Вадим несколько секунд молчал.
– Ира, давай нормально поговорим.
– Теперь разговаривать будем через представителей.
Вечером позвонил Геннадий Петрович.
И теперь в его голосе уже не было той уверенности, с которой он произносил праздничный тост.
– Ирочка, зачем ты всё это устроила? Мы же родственники. Семья.
– Геннадий Петрович, вы сами перед сорока людьми сказали, что я для семьи ничего не заработала. Теперь пусть суд определит, кто и сколько заработал.
– Да господи, это же была шутка!
– Мне почему-то смешно не было.
Он попытался что-то добавить.
Но разговор быстро закончился.
Судебное разбирательство продолжалось четыре месяца.
Наташа действовала спокойно и последовательно.
Она представила документы.
Скриншоты.
Переписку.
Письма из налоговой.
Банковские сообщения.
Договоры.
Акты сверок.
Декларации.
Человека, которого Вадим нанял заниматься бухгалтерией после того, как я перестала это делать, тоже вызвали для пояснений. Он подтвердил, что база «1С» была выстроена задолго до него и что основную часть данных до его прихода действительно вела я.
Некоторые партнёры компании подтвердили, что постоянно общались со мной по рабочим вопросам и воспринимали меня как человека, представлявшего интересы фирмы.
Юрист Вадима пытался доказать, что моя работа была всего лишь обычной помощью супругу.
Судья, женщина примерно пятидесяти лет, внимательно его выслушала.
Потом уточнила:
– Вы хотите сказать, что постоянное ведение бухгалтерского учёта на протяжении семи лет можно считать простой семейной помощью?
Адвокат начал подбирать формулировки.
Судья продолжила:
– А регулярное перечисление значительных сумм отцу ответчика без обсуждения с супругой вы также считаете обычными семейными расходами?
После этого в зале стало тихо.
Итоговое решение оказалось для семьи Вадима крайне неприятным.
Суд признал передачу двадцатипроцентной доли Геннадию Петровичу совершённой без должного согласования между супругами, поэтому сделку оспорили.
Имущество, приобретённое во время брака, включая долю в компании и дом в Конаково, включили в раздел.
В результате мне отошла половина бизнеса.
Дом оставили за мной с учётом того, что дети продолжили жить со мной.
Когда заседание закончилось, Вадим вышел в коридор и сел на деревянную лавку.
Долго молчал.
Потом потёр ладонью переносицу.
– Ты могла просто поговорить со мной.
Я посмотрела на него.