— Вернётся. Я таких женщин хорошо знаю. Сначала устроят демонстративный уход, потом остынут и приходят обратно. Главное — не звони первым. Пусть сама поймёт, что погорячилась.
— Ты уверена?
— Я всегда уверена.
Галина Николаевна набрала номер невестки. Один долгий гудок. Затем второй и третий. После этого раздалось сообщение: «Абонент временно недоступен». Она попыталась отправить сообщение, но оно не доставилось. Позвонила с домашнего телефона — результат оказался тем же.
Марина заблокировала все её номера: мобильный, рабочий и домашний. Добавила в чёрный список во всех мессенджерах и социальных сетях.
Тогда Галина Николаевна позвонила Вере.
— Верочка, ты сегодня Марину не встречала?
— Нет. А что произошло?
— Она бросила Андрея. Нашла переписку.
— Галя, я ведь предупреждала, что такие вещи нельзя обсуждать по телефону. Надо было разговаривать лично.
— Только не начинай сейчас со своего «я предупреждала». Ты можешь выяснить, где она остановилась?
— Попытаюсь. Хотя в последнее время она и мне почти не отвечает.
Вера написала Марине:
«Мариночка, как ты? Давно не виделись. Может, встретимся и выпьем кофе?»
Ответа не последовало. Только через час пришло короткое сообщение:
«Вера, мне известно, почему вы пытаетесь со мной связаться и кому потом передаёте информацию. Пожалуйста, больше мне не пишите».
Вера несколько раз перечитала эти слова, а потом набрала Галину Николаевну.
— Галя, она знает абсолютно всё. В том числе и обо мне. Знает, что я наблюдала за ней и рассказывала тебе.
— Но откуда?
— Из твоих сообщений Андрею. Ты же сама писала ему: «Пусть Вера за ней последит».
— Господи…
— Больше я в этом не участвую. Прости.
Вера завершила разговор. Галина Николаевна осталась слушать короткие гудки.
Через три дня Андрею доставили официальное уведомление о том, что Марина подала заявление на развод. Он сидел за кухонным столом и снова и снова перечитывал документ. Пальцы заметно дрожали.
Он тут же позвонил матери.
— Она действительно подала на развод.
— Просто пугает тебя.
— Нет, мама. Это не угроза. У меня официальное уведомление, там указана дата судебного заседания.
— Позвони ей и поговори спокойно.
— Она не отвечает.
— Тогда напиши сообщение.
— Она заблокировала мой номер.
— Попроси кого-нибудь передать ей твои слова.
— Кого именно? Веру? Вера после этой истории больше не хочет иметь с тобой ничего общего. Кого ещё? Её мать? Она меня даже слушать не станет.
Галина Николаевна молчала. Впервые за последние полгода у неё не оказалось готовой инструкции. Она воспитывала сына для жизни с послушной женщиной, однако его жена оказалась вовсе не покорной. Она просто была спокойной и терпеливой. А это совершенно разные качества.
Ещё через неделю Андрей случайно узнал, где теперь живёт Марина. Общий знакомый в разговоре невзначай сказал:
— Недавно видел твою жену на Кленовой. Выходила из нового дома, улыбалась, выглядела счастливой.
Кленовая улица. Современный жилой комплекс. Не элитный, но достаточно хороший.
Андрей приехал туда и около двадцати минут простоял возле подъезда. Наконец Марина вышла на улицу.
— Что ты здесь делаешь? — спросила она без испуга и удивления.
— Хотел с тобой поговорить. По телефону ведь невозможно — ты меня заблокировала.
— Говори здесь.
— Ты у подруги остановилась? Или арендуешь квартиру?
— Ни то ни другое. Это моё жильё.
Андрей застыл.
— Что значит — твоё?
— Именно то и значит. Юридически квартира оформлена на отца, но живу здесь я. Деньги дал дедушка. Их хватило на небольшую студию. Никакой ипотеки. Квартира полностью оплачена.
— И когда вы её купили?
— Полтора года назад.
— Полтора года… — Андрей не договорил. — Ты скрывала от меня квартиру целых полтора года?
— А ты шесть месяцев скрывал от меня, что действуешь по инструкциям своей матери. Не думаю, что нам стоит выяснять, кто из нас задолжал другому больше честности.
— Как ты вообще могла купить жильё и ничего мне не сказать? А я? Раз ты моя жена, разве квартира не наша? — неожиданно оживился Андрей. В его голосе появились радостные и одновременно цепкие нотки.
Марина молча смотрела на него одну секунду, затем вторую и третью. После этого коротко рассмеялась. Без злости, но настолько выразительно, что Андрей сразу замолчал.
— «Наша»? Ты всерьёз решил, что достаточно узнать о квартире, чтобы она тут же стала общей?
— Но мы официально женаты…
— Мы официально разводимся, Андрей. К тому же по документам собственником является мой отец. Юридически она даже не принадлежит мне, а тебе тем более. Никакого общего жилья здесь никогда не было и не будет.
Руки Андрея бессильно опустились. Марина спокойно наблюдала, как меняется выражение его лица. Сначала надежда уступила место растерянности, потом появилась злость, а вслед за ней — едва скрываемая паника.
— Ты хоть понимаешь, в каком положении меня оставляешь?
— Я тебя никуда не ставила. Ты сам оказался в этом положении.