Марина, увидев, что брат не справился, попыталась выскользнуть в коридор, но Елена перегородила ей путь.
— Куда собралась?! — рявкнула она и толкнула Марину обратно в комнату.
Марина зашипела, словно змея, и бросилась на Юлю с кулаками. Юля увернулась, схватила со стола тяжёлую чугунную сковородку, оставшуюся после завтрака, и, не раздумывая, ударила. Не по голове — рассудок у неё ещё работал. Удар пришёлся по руке, в которой Марина сжимала конверт. Золовка взвыла, пальцы разжались, деньги упали на пол.
Артур, уже с наливающимся под глазом синяком и кровью из носа, попытался подняться. Бровь у него была рассечена о край картины на стене. Он рванулся к жене, рыча от злости. Юля не отступила. Она вцепилась зубами ему в предплечье так сильно, что почувствовала солёный привкус кожи.
Артур отшатнулся, запнулся о ногу Елены и рухнул на пол, ударившись скулой. Отёк уже почти закрывал ему глаз.
Юля подняла конверт, провела рукой по разорванной блузке и посмотрела на них сверху вниз.
— Вон, — сказала она тихо.
— Что? — прохрипел Артур, сплёвывая кровь.
— Вон из моей квартиры. Оба. Немедленно.
— Ты не имеешь права! Это мой дом! — завизжала Марина, прижимая ушибленную руку к груди.
Юля молча схватила золовку за волосы, как ненужный мешок, и потащила к входной двери. Марина брыкалась, царапала пол каблуками, но ярость дала Юле почти нечеловеческую силу. Елена тоже не стояла в стороне — пинками подгоняла скулящего Артура к выходу.
Дверь распахнулась. Юля вытолкнула Марину на лестничную площадку. Следом вылетел Артур, получив напоследок сильный удар коленом под зад.
— Вещи завтра заберёшь у консьержа в коробках! — крикнула Юля. — И чтобы я больше вас не видела.
— Ты… ты жадная тварь! — заорал Артур, прикрывая разбитый нос. — Ты ещё пожалеешь! Одна останешься!
Юля нажала выключатель, и подъезд погрузился в полумрак. Но дверь она сразу не закрыла. Она смотрела на мужа с пугающим спокойствием.
Часть 5. Лестничная клетка истины
В подъезде пахло пылью, старой краской и чужим ужином. Артур и Марина, побитые, униженные, в помятой и разорванной одежде, сидели на холодном бетонном полу. Марина тихо скулила, разглядывая распухшую кисть. Артур осторожно ощупывал лицо, которое пылало от боли. Ссадины, царапины, кровь из рассечённой брови — он выглядел так, будто его протащили через мясорубку.
Но страшнее боли был взгляд Юли. Она стояла в дверном проёме, и даже в разорванной блузке выглядела сильной и недосягаемой.
— Знаешь, Артур, — сказала она ровно, без истерики, без дрожи, только с ледяным спокойствием. — Я действительно получила премию и бонусы. И я действительно их уже потратила. Только не на стройматериалы.
— На свои тряпки? — зло прошипел Артур, пытаясь подняться, но ноги подгибались. — Подавись ими!
— Нет. Не на тряпки, — Юля медленно покачала головой. — Помнишь, ты жаловался, что хозяин вашей кофейни собирается продавать помещение? Что ему надоел этот бизнес?
Артур застыл. Сердце будто споткнулось. Он и правда говорил ей об этом, мечтая, что когда-нибудь появится инвестор, который сделает его хотя бы управляющим.
— Так вот, — Юля чуть улыбнулась, и эта улыбка оказалась страшнее крика. — Я купила это помещение. Вчера. Сделка завершена. Теперь здание, где находится «Зёрна и Смыслы», принадлежит мне.
Марина перестала хныкать и уставилась на невестку с открытым ртом. Артур почувствовал, как по спине выступил холодный пот, смешиваясь с липкой кровью.
— Ты… купила кофейню?
— Я купила помещение, Артур. Арендатор там пока твой начальник. Но в договоре есть пункт, который позволяет собственнику менять условия аренды и решать вопрос с дальнейшим использованием площади. Я собираюсь переделать это место под шоу-рум для своих платьев. Кофейня закрывается. С завтрашнего дня.
В подъезде стало так тихо, что было слышно, как где-то этажом выше хлопнула дверь.
— Ты меня увольняешь? — голос Артура сорвался на жалкий писк. — Ты увольняешь собственного мужа?!
— Я избавляюсь от человека, который попытался меня обокрасть и позволил своей сестре напасть на меня, — спокойно поправила Юля. — И ещё кое-что насчёт дачи. Тот конверт, который вы пытались украсть… Там была не прибыль. Там лежали деньги, которые я отложила, чтобы выкупить долговую расписку твоей матери. Она полгода назад заложила дачу под чудовищные проценты, чтобы закрыть долги Марины. Ты не знал?
Артур медленно повернул голову к сестре. Марина вжалась в стену и стала серой от страха.
— Ты бы знал, если бы интересовался семьёй, а не моими деньгами, — безжалостно продолжила Юля. — Я хотела сделать вам сюрприз. Выкупить долг и отдать документы чистыми. Но теперь… теперь я этого не сделаю. Срок выплаты — завтра. Денег у вас нет. Через неделю дачу заберут.
Она шагнула назад, в свет и тепло своей квартиры.
— Прощай, Артур. Можешь больше не спешить за стройматериалами. Ремонтировать тебе теперь нечего.
Дверь захлопнулась глухо и окончательно. В замке лязгнул ключ.
Артур остался сидеть на грязном полу. Лицо болело, но внутри боль была гораздо сильнее. Он понял, что из-за своей зависти, жадности и слепой обиды потерял не только жену. Он потерял работу, материнскую дачу, остатки уважения и своё будущее. А рядом тихо шипела сестра, с которой всё и началось.
Он закрыл глаза и впервые в жизни завыл — уже не от злости, а как избитый, выброшенный за дверь пёс, осознавший, что этот пинок был последним.