— С тем, что узнал правду до свадьбы, — Вероника прислонилась к столешнице. — Представь, если бы всё это выяснилось через год. Общая квартира, совместные планы, подготовка, приглашения для сотни гостей. А здесь ущерб ограничился одним вечером и одним купленным кольцом.
— Головой понимаю, — кивнул он. — Но внутри всё равно мерзко.
— И это нормально. Если мерзко, значит, ты ещё живой человек. — Вероника посмотрела на часы. — Только не обижайся, чай я сегодня даже предлагать не буду. У меня закончился ресурс изображать гостеприимную хозяйку.
— Не нужно.
Примерно через пятнадцать минут Тимур поднялся и посмотрел на телефон.
— Пойду. Ника, спасибо тебе. Серьёзно.
Глеб тем временем курил возле подъезда. Когда он увидел выходящего из дома Тимура, внутри поднялась тяжёлая мутная волна ревности и злости. Что тот столько времени делал наедине с его женой? Почему Вероника не могла обсудить всё тихо дома, без этих идиотских шуточек перед друзьями? Зачем вообще Дарья решила звонить? Глеб мысленно проклял Алису за то, что скрыла предложение Тимура. Потом проклял самого Тимура за то, что тот моментально приехал сюда. Но сильнее всего ему хотелось обвинить Веронику. Ведь именно с неё всё началось — с одной совершенно нелепой фразы за праздничным столом.
Алиса уходила в противоположном направлении, почти не замечая дороги. Её трясло от ярости и обиды. Глеб — трус, который полгода кормил её обещаниями. Но главным виновником произошедшего она всё равно считала жену. Именно Вероника устроила этот кошмар с незавершённым звонком и одним случайным разговором уничтожила её помолвку.
Тимур направлялся к своей машине и старался дышать ровнее. Было горько, неприятно и унизительно. Но одновременно он отчётливо понимал одну простую вещь: ему невероятно повезло. Правда открылась раньше. Возможно, всего на неделю — но раньше, чем могла бы.
Вероника тщательно вымыла руки, выключила музыку, которая почему-то всё ещё негромко звучала в гостиной, и села на подоконник в спальне. Просто потому, что нужно было куда-нибудь сесть. Ещё утром она была замужней женщиной. Несколько часов назад бежала к Ксении с праздничным тортом и тремя белыми розами и совершенно искренне пошутила о любовнице, которой, как была уверена, вообще не существует. 💔
Она открыла в приложении форму заявления на развод и начала заполнять первые строки. Потом написала Дарье: «Даша, прости за сегодняшний вечер. Подготовь брату диван. Сегодня ночевать ему больше негде. Причину пусть объясняет сам — выяснилось, что рассказывать правду он всё-таки умеет».
Ответ появился почти сразу: «Поняла. Ника, мне ужасно стыдно за него».
Вероника написала: «Тебе совершенно не за что стыдиться».
Она никогда не относилась к тем женщинам, которые годами терпят, молча проглатывают обиду, собирают доказательства в отдельную папку и ждут удобного момента. Вероника просто задала вопрос — и в тот же вечер получила исчерпывающий ответ. Самым неприятным было даже не предательство. Она действительно любила Глеба. Когда-то рядом с ним было легко, уютно, смешно и спокойно.
Злость тоже была. Но злость оказалась правильной — сухой, холодной, почти деловой. Именно с такой злостью человек утром поднимается с кровати, умывается и начинает строить новую жизнь.
Экран телефона загорелся.
«Тимур: извини, что всё так получилось. Может, как-нибудь выпьем кофе?»
Вероника усмехнулась и ответила: «Не думаю, что стоит».
Становиться для кого-то спасательным кругом или жилеткой она не собиралась. С собственными переживаниями ещё предстояло разобраться. А плакать из-за них она пока совершенно не планировала.