— Я, э-э… нашёл вашу фотографию в старом школьном альбоме Ребекки. Наверное, я искал ответы. По полному имени нашёл ваш LinkedIn. У вашей компании был указан телефон.
— Понимаю, это неожиданно.
Я представила, как он листает пыльные страницы и всматривается в старые лица. От этой мысли у меня скрутило живот.
Он продолжил:
— Надеюсь, это не выглядит слишком странно. Мне просто… нужно было поговорить с вами.
— Зачем вы звоните мне, Марк?
Он тяжело вдохнул.
— Я понимаю, это странно — звонить вам спустя столько лет, Майя. Но я больше не знал, к кому обратиться.
Я сжала край кухонной столешницы, чувствуя, как учащается пульс.
— Что происходит?
— Я понимаю, это странно.
— Дело в Натали, моей дочери. В последнее время она стала… другой. Молчаливой. Постоянно ест одна. Я нашёл в её ванной спрятанные обёртки от еды и грязные тарелки. Она сказала, что ей так удобнее, но я вижу, как она напрягается, когда Ребекка дома. Просто… что-то было не так.
Я слушала молча.
— Я поговорил с Ребеккой, — продолжил он. — Она отмахнулась. Сказала, что Натали слишком чувствительная и перерастёт это. Но то, как она разговаривает с моей дочерью, Майя… Она постоянно цепляется к её весу, одежде, оценкам. Я не мог выбросить это из головы.
Я уже могла представить: холодный оценивающий взгляд, ядовитые замечания, замаскированные под заботу.
— Я поговорил с Ребеккой.
Он снова замолчал, а потом его голос стал ниже.
— Несколько ночей назад я начал искать ответы. Разобрал кое-какие старые вещи Ребекки, надеясь понять, откуда всё это в ней. И нашёл стопку дневников со школьных лет, спрятанную в глубине её шкафа.
Я задержала дыхание.
— Там были страницы о вас, Майя. Не воспоминания — планы. Она писала: «Если заставить всех смотреть на её живот, они не заметят её оценки». Потом она начала вести счёт, как в игре. «День 12: снова туалет. Хорошо. Давить дальше». И ещё одна строчка, которую я теперь не могу забыть: «Она умнее меня. Если они это увидят, мне конец».
Марк сглотнул.
— Я понял, что с Натали происходит то же самое. Обёртки в ванной — это не просто период. Это была её цель.
Я задержала дыхание.
Правда опустилась на меня тяжёлым камнем.
— Марк, мне так жаль вашу дочь.
Он звучал разбитым.
— Никто такого не заслуживает. Ни вы, ни Натали. Поэтому я и звоню. Я хочу помочь дочери. Но мне кажется… мне кажется, ей нужно услышать человека, который прошёл через такое.
— Вы спрашиваете, готова ли я поговорить с ней?
— Если вы согласитесь, Майя, — сказал он. — Я ещё не рассказывал ей о вас. Сначала хотел спросить вашего разрешения. Может быть, если она услышит вашу историю, ей станет не так одиноко. Я оставлю за ней право самой написать вам.
— Никто такого не заслуживает.
Я кивнула, хотя он не мог этого видеть.
— Да. Расскажите ей обо мне. Я буду рядом, когда она будет готова.
Марк долго выдыхал, и в этом выдохе было огромное облегчение.
— Спасибо. Для меня это очень много значит. На следующей неделе я встречаюсь с психологом. И подаю на раздельное проживание. Благополучие Натали сейчас важнее всего.
Он сделал паузу, и голос его стал твёрже.
— И, Майя… мне очень жаль, что вам пришлось через это пройти. Правда.
Я слабо улыбнулась.
— Спасибо, что позвонили, Марк.
**
В тот вечер я открыла ноутбук, всё ещё не в силах успокоиться после звонка Марка. Я нашла в почте старое интервью: «Как я пережила школьную травлю и построила карьеру в технологиях».
— Спасибо, что позвонили.
От превью мне стало немного неловко: мои руки были скручены на коленях, но улыбка была настоящей.
Я нажала на воспроизведение и смотрела, как сама рассказываю о тех обедах в туалетной кабинке.
— Большую часть времени я чувствовала себя невидимой. Лучшее в программировании было то, что ему было всё равно, популярна ты или нет. Важно было только, решила ли ты задачу.
Я помнила, как произносила эти слова. Помнила, насколько одинокой тогда была и как трудно было признаться в этом вслух.
Телефон завибрировал — пришло новое сообщение.
От: Natalie K.
Тема: «Вопрос о женщинах в STEM?»
— Большую часть времени я чувствовала себя невидимой.
Сердце забилось быстрее, когда я открыла письмо.
«Здравствуйте, Майя,
Надеюсь, ничего страшного, что я пишу. Я посмотрела ваше интервью в интернете. Вы сказали, что раньше ели обед в туалете. Я тоже иногда так делаю.
Папа рассказал мне о вас. Я знаю, что вы знакомы с моей мачехой. Она говорит гадости о моём весе, моей одежде и о том, что моя “одержимость робототехникой” — пустая трата времени.
На прошлой неделе за ужином она сказала папе, что такие девочки, как я, на самом деле не подходят для инженерии. Она говорит, что я слишком чувствительная и никогда не справлюсь с учёбой в STEM-направлении.
— Я посмотрела ваше интервью в интернете.
В следующем году я собираюсь подавать документы в несколько мест. Иногда думаю, стоит ли вообще пытаться.