Олег решил выбраться наружу и хотя бы осмотреть двигатель.
На морозе он провёл около пяти минут. Вернулся с настолько окоченевшими пальцами, что едва мог ими пошевелить.
Вторая ночь превратилась в бесконечное серое марево.
Время словно перестало существовать.
Семён лежал на груди хозяина, часто и поверхностно дыша.
Под утро кот почти перестал двигаться.
— Ты мне тут даже не вздумай, — шептал Олег охрипшим голосом. — Держись, слышишь? Обязательно держись. Я ведь без тебя уже не смогу. Пробовал раньше жить без кого-то рядом. Целых двенадцать лет пробовал. Не получилось.
И вдруг сквозь завывание ветра донёсся посторонний звук.
Низкий, тяжёлый, грохочущий.
Он совершенно не вписывался в окружающую снежную тишину.
Олег буквально свалился с сиденья и бросился к двери.
Толкнул её плечом. Снаружи дверь подпирал сугроб.
Пришлось навалиться всем телом.
Наконец мужчина вывалился на заснеженную дорогу.
Из-за нижнего поворота медленно поднималась огромная оранжевая снегоуборочная машина.
Олег начал отчаянно размахивать обеими руками и что-то кричать.
Позже он даже не смог вспомнить собственные слова.
Машина остановилась.
Из кабины выбрались двое мужчин в яркой рабочей одежде.
— Эй! Ты живой?! — крикнул старший.
— Живые! — ответил Олег.
— Какие ещё «живые»? Ты разве не один там?
— Нас двое. Я и кот.
Мужчины обменялись многозначительными взглядами.
Олег сразу понял, о чём они подумали: бедолага двое суток просидел на морозе, вот ему теперь и мерещатся какие-то коты.
— А ну покажи своего кота, — осторожно попросил старший.
Олег вернулся в кабину и вынес Семёна.
Тот неподвижно лежал у него на ладонях.
Лишь едва заметное движение маленького бока свидетельствовало, что животное ещё дышит.
— Вот это да, — удивился младший дорожник. — И правда кот! Причём живой.
— А каким ему ещё быть? — обиженно возмутился Олег. — Я же его всё время согревал!
В ближайшем посёлке Олега сразу отвели в тёплое помещение и принялись отпаивать горячими напитками.
Отпускать его долго не соглашались, опасаясь последствий переохлаждения.
А Семёна тем временем осматривала ветеринар из местной клиники — молодая женщина с короткими волосами, в которых уже пробивалась седина.
— Сильное обезвоживание, общее истощение, — объяснила она после осмотра. — Но сердце работает хорошо. Неделя полноценного питания и тепла — и снова будет носиться как угорелый.
— Неделя, значит, — повторил Олег. — Ну, неделю-то мы как-нибудь выдержим.
За лечение он расплатился, даже не взглянув на стоимость.
Заодно купил большой пакет качественного корма и запас витаминов на ближайшие два месяца.
Когда Олег наконец приехал домой, Ирина уже ждала его на пороге.
Она долго не отпускала мужа из объятий.
Не задавала вопросов, ничего не говорила.
Просто крепко прижималась к нему.
Потом отстранилась, незаметно смахнула слезу тыльной стороной ладони и осторожно взяла Семёна.
— Так вот он какой, твой знаменитый штурман?
— Он самый, — кивнул Олег. — Лучшего напарника и представить нельзя.
Ирина устроилась с котом на диване.
Семён немедленно свернулся клубочком у неё на коленях, будто всю жизнь прожил в этом доме.
— Ты стал другим, — тихо произнесла женщина, не отрывая взгляда от кота. — Знаешь, когда я впервые это заметила? Когда ты позвонил мне просто поговорить. Впервые за десять лет без всякого повода.
Олег стоял посреди собственной кухни, совершенно не понимая, куда деть руки.
— Да это не я изменился. Это он меня всему научил.
— Он, — согласилась Ирина.
Затем неожиданно подняла голову и добавила:
— Слушай, а может, нам ещё и собаку завести? Возьмём какую-нибудь из приюта. Места дома достаточно.
Олег посмотрел на Семёна.
— Только учти, дружище, даже не думай меня потом на эту собаку променять.
Семён коротко и уверенно мяукнул.
Прямо как человек, который только что дал честное слово.
— Тогда договорились, берём, — сказал Олег жене.
И впервые за много лет в их доме раздался настоящий счастливый смех.
Они смеялись вдвоём, одновременно, совсем как когда-то давно.
Прошло три месяца.
Семён окончательно освоился в должности главного штурмана грузовика.
Теперь у него было собственное удобное место для сна, две мисочки и игрушечная мышь на верёвочке.
Эту мышь он постоянно таскал по всей кабине, а затем прятал под водительским сиденьем.
На стоянках к Олегу нередко подходили другие дальнобойщики.
— Слушай, это ведь тот самый кот?
— Он самый.
— Ну покажи красавца.
И Олег с удовольствием доставал Семёна.
А затем в очередной раз — наверное, уже в сотый — рассказывал историю о дождливом вечере, мокрой обочине и крошечном сером комочке, неожиданно выскочившем под колёса.
— Вот это настоящий напарник, — одобрительно говорили коллеги. — Не чета некоторым.
— Лучше не найти, — соглашался Олег. — Не жалуется, не ноет и каждые полчаса останавливаться не требует.
Андрей приехал домой на Рождество.
Впервые за последние два года.
Почти весь вечер он провёл сидя на полу рядом с Семёном.
Мало разговаривал, больше молчал, машинально ковыряя пальцем ворс ковра.
Но когда пришло время прощаться, сын неожиданно обнял отца.
Немного неловко, боком — так обычно обнимают родителей уже взрослые мужчины, отвыкшие открыто показывать чувства.
— Пап, ты тоже себя береги. Не только его. Себя тоже, хорошо?
Теперь Олег и Семён путешествуют вместе.
Каждый вечер ровно в восемь звонит Ирина.
Андрей пишет сообщения каждую неделю и обязательно просит прислать новые фотографии кота.
Олег охотно отправляет снимки.
Вот Семён важно сидит за рулём.
Вот сладко спит на приборной панели.
А вот внимательно смотрит через окно кабины на заснеженные горные вершины.
За стеклом снова кружится снег.
Почти такой же, как в ту страшную ночь на перевале.
Но теперь Олег смотрит на него совершенно спокойно.
Потому что больше не чувствует себя одиноким.
Он знает, что рядом есть тот, ради кого обязательно нужно возвращаться домой.