— Свадьбы не будет. — Она сказала это спокойно, без слёз и без крика. — Ты позволил своей матери распоряжаться моим домом. Ты дал ей ключи. Ты устроил ей доступ через соседку. Ты заселил свою сестру без моего согласия. И ни разу — ни единого раза — не встал на мою сторону.
— Я пытался…
— Нет. Ты говорил: «привыкнешь». Ты говорил: «не устраивай трагедию». Ты говорил: «она просто хотела помочь». Но ты ни разу не сказал: «Мама, это квартира Натальи, и ты не имеешь права так поступать». Ни разу.
Артём смотрел то на кольцо, то на сумку, то на Наталью. Его губы дрогнули.
— И это всё? Вот так просто — всё?
— Это не просто. Это больно. Но я не буду жить с человеком, который раздаёт мой дом своей родне, а мне говорит «привыкнешь». Забирай вещи и уходи.
— Наташа, давай утром спокойно поговорим. Я переночую…
— Нет. Ты уходишь сейчас. — Она встала и открыла входную дверь. — Сумка собрана. Кольцо на столе. Ключи оставь мне.
Артём медленно взял кольцо. Посмотрел на него так, будто видел впервые. Потом сунул в карман, поднял сумку и пошёл к выходу.
На пороге он остановился.
— Ты пожалеешь.
— Ты уже четвёртый человек сегодня, который мне это говорит, — ответила Наталья. — И никто из вас не понимает, что жалеть нужно было раньше.
Дверь закрылась. Замок щёлкнул.
Через десять минут позвонила Олеся.
— Ну что?
— Всё. Он ушёл. Свадьбы не будет.
— Я еду к тебе.
— Олесь…
— Еду. Не спорь.
Олеся приехала через полчаса с пакетом мандаринов и тёплым пледом. Они сидели на кухне, чистили мандарины и молчали. Потом Олеся спросила:
— Ты плачешь?
— Нет. Просто внутри пусто. Но это хорошая пустота. Как после большой уборки.
— Знаешь, что самое дикое? — Олеся разломила мандарин пополам. — Он ведь до сих пор не понял, что сделал. Он уверен, что ты просто капризничаешь.
— Пусть думает. Меня это уже не касается.
— А кольцо? Дорогое было?
— Не знаю. Но точно дешевле моего самоуважения.
Олеся хмыкнула и протянула ей половинку мандарина.
Они просидели так до рассвета — молча, в тёплых носках, завернувшись в плед. Наталья смотрела на свои полки, на свои стены, на свою кухню. Всё снова было на месте. Вещи висели в шкафу — мятые, неровно развешанные, но свои и на месте.
Свадебное платье она нашла там же, где оно и висело, — одинокое, на пустой перекладине. Наталья сняла его с вешалки, аккуратно сложила в коробку, заклеила скотчем и написала маркером: «Не открывать».
Утром пришло сообщение с незнакомого номера. Наталья открыла его — голосовое на три минуты. Она включила громкую связь.
Голос Зинаиды Павловны звучал иначе — не властно и не резко, а жалко, надломленно:
— Наталья… Кристина мне вчера рассказала… что Артём… он ей тоже обещал квартиру. Мою квартиру. Он говорил мне, что вы с ним переедете ко мне, а потом… оказалось, что Кристине он обещал, что она переедет ко мне. А вашу квартиру… он хотел сдавать. Деньги забирать себе. Он никому из нас не сказал правды. Наталья, я… я не знала. Я думала, вы все договорились. Он сказал мне, что ты согласна…
Наталья и Олеся переглянулись.
— Он сказал своей матери, что я согласна? — тихо спросила Наталья.
— Классическая схема, — ответила Олеся. — Каждому рассказал удобную версию. Маме — что ты согласна. Тебе — что мама всё решила. Кристине — что все не против. А сам хотел сдавать твою квартиру и получать деньги.
— Мразь, — сказала Наталья. Потом повторила: — Просто мразь.
Голосовое продолжалось. Зинаида Павловна плакала.
— …я ему позвонила, а он сказал: «Мама, не лезь, ты всё испортила». Мне! Я для собственного сына — «всё испортила»! А он… он просто хотел денег. Ему было всё равно на Кристину, на Алёшку, на меня. И на тебя, Наталья. Ему было всё равно на всех нас.
Наталья выключила запись и положила телефон на стол.
— Знаешь, Олесь, я ведь могла за него выйти. Могла. Если бы его мать не пришла в четыре утра собирать мои вещи, я бы ничего не узнала. Я бы вышла за него замуж, а через полгода осталась бы и без квартиры, и без мужа.
— Зинаида Павловна, сама не понимая, сделала тебе самый большой подарок в жизни, — сказала Олеся.
— Иронично. — Наталья покачала головой. — Женщина, которая пыталась меня обокрасть, спасла меня от настоящего грабителя.
Через два дня Наталья узнала от общих знакомых, что Артём уехал из города. Зинаида Павловна перестала с ним разговаривать. Кристина вернулась в свою съёмную однушку. А на двери Натальиной квартиры теперь стоял новый замок — уже третий за неделю.
Наталья села на пол в коридоре, прислонившись спиной к этой двери, и впервые за пять дней улыбнулась. Не потому, что ей было весело. А потому, что всё наконец стало правильно.