— Ты ведь можешь мне помочь! Просто принципиально не желаешь!
— Да, — спокойно согласилась я. — Не желаю. Двадцать четыре года я постоянно старалась для тебя что-то сделать. Но этот запас желания исчерпан. Ещё в сентябре, когда мы решали вопрос с отсрочкой.
Он поднял лист, снова сложил его вчетверо и спрятал во внутренний карман просторного пуховика.
— Мне нужно подумать.
— Подумай до пятницы. Начиная с субботы, стоимость составит уже двадцать две тысячи.
Аркадий молча натянул ботинки и положил руку на дверную ручку. Однако перед самым уходом неожиданно обернулся.
— Знаешь, что ранит сильнее всего? Я действительно был уверен, что Алиса меня любит.
— Понимаю, — ответила я. — Я тоже когда-то была абсолютно уверена в любви. Только речь шла о твоих чувствах ко мне.
Он ничего не ответил и вышел.
Я заперла дверь, вернулась к рабочему столу и достала старую записную книжку. Ту самую, где ещё в день его ухода появилась запись о синей рабочей куртке.
На последней свободной странице аккуратно вывела:
«Пуховик чужой. Задолженность перед матерью — пятьдесят тысяч рублей. До закрытия автокредита — сорок девять месяцев. Аренда комнаты — предложение ожидает ответа».
В пятницу Аркадий не позвонил.
Суббота тоже прошла без единого сообщения.
А в понедельник написала Нелли.
Оказалось, брат нашёл дополнительную работу. Теперь после основной смены он выходил по ночам на склад. Кроме того, снял комнату в трёхкомнатной квартире, где уже проживали ещё двое мужчин.
Стоимость аренды составляла двадцать одну тысячу рублей.
На три тысячи дороже, чем предлагала я.
Я отправила дочери короткое сообщение:
«Твой отец отказался от моего предложения».
Ответ Златы пришёл буквально через минуту:
«Я уже перевела ему двадцать четыре тысячи. Больше помогать деньгами не стану».
С тех пор Аркадий ни разу не появлялся на нашем пороге.