Лена и сама не собиралась принимать близко к сердцу слова свекрови. Всю неделю Тамара Петровна устраивала сцены, требовала перестать ходить к бабе Зине, но Лена уже решила твёрдо: она не бросит старушку.
В выходной день свекровь собрала семью и торжественно объявила своё решение:
— Я всё хорошенько обдумала. Квартиру перепишу на свою племянницу Светочку. Она хотя бы иногда мне звонит. А вы… раз меня в моём же доме не уважают — живите где хотите.
После долгой тишины Олег спокойно ответил:
— Поступай, как считаешь нужным, мама. Квартира твоя.
— Ах, спасибо, сынок, что разрешил! — язвительно усмехнулась Тамара Петровна.
Но по её лицу было видно: такой реакции она совсем не ожидала.
Через несколько дней у бабы Зины прорвало трубу. Она сидела на лавочке у подъезда, в наскоро накинутом пальто, с гипсом на руке. В здоровой ладони старушка крепко держала старую чашку — белую, с трещиной по краю и отколотой ручкой.
— Ой, доченька, — сказала она, увидев Лену, — ты ко мне не заходи. Там вода кругом, всё затопило. Сантехники обещали прийти только к вечеру.
— А вы где до вечера будете?
— Да посижу тут… или в подъезде. Соседей нет, все на работе… А то бы к кому-нибудь попросилась.
Лена посмотрела на её посиневшие от холода губы, на дрожащие пальцы, на эту несчастную старую чашку — и твёрдо сказала:
— Пойдёмте ко мне.
— Да что ты, неловко как-то… — растерялась старушка.
— Ничего неловкого. Пойдёмте.
В прихожей их встретила Тамара Петровна. Взгляд у неё был такой тяжёлый, что Лена на мгновение почувствовала себя неуютно, но всё же спокойно сказала:
— Тамара Петровна, у Зинаиды Павловны авария в квартире. Она побудет у нас до вечера, пока всё не починят, хорошо?
— Это ещё что за новости?! — не дав договорить, взвилась свекровь. — В мой дом тащить непонятно кого?! Ты вообще соображаешь, что делаешь? Я сейчас полицию вызову!
Баба Зина испуганно отступила к двери.
— Я лучше уйду… не надо… не ссорьтесь из-за меня…
— А это ещё что за хлам?! — Тамара с брезгливостью посмотрела на чашку в её руках. — Грязь всякую в дом несёте?!
Она резко шагнула вперёд и выбила чашку из рук старушки. Та упала на пол и разлетелась на мелкие осколки. Баба Зина медленно опустилась на колени и дрожащими руками стала собирать кусочки.
В этот момент из комнаты вышла Настя, а следом за ней — Олег. Девочка посмотрела на разбитую чашку, на старушку, на бабушку Тамару, потом молча присела рядом и начала помогать.
— Не трогай! — закричала Тамара Петровна, но Настя только чуть повела плечом.
— Вот, возьмите, пожалуйста, — сказала она, осторожно передавая собранные осколки.
— Спасибо… — едва слышно прошептала баба Зина. — Это… мамина чашка была. Последнее, что от неё осталось.
— Забирайте своё барахло и уходите! — сорвалась на крик свекровь. — Немедленно!
И тут Олег впервые заговорил по-настоящему твёрдо:
— Мама, хватит.
Она посмотрела на него с искренним недоумением.
— Что ты сказал?!
— Я сказал — хватит, — повторил он, глядя на неё почти холодно. — Знаешь, я всю жизнь тебя жалел. Думал, тебе просто не повезло с людьми. А теперь понимаю — дело вовсе не в людях. Ты просто эгоистка. Ты требуешь уважения, но сама никого не умеешь уважать. Ты вообще хоть кого-нибудь любишь?
— Я…
— Никого! — повысил голос Олег. — Ни меня, ни Настю, ни Лену, которая столько лет терпела твои истерики!
— Да как ты смеешь?! — задохнулась Тамара Петровна.
— Ты всю жизнь только жаловалась, — продолжил он. — А эта женщина что тебе сделала? Она виновата, что у неё никого нет?
Он пристально посмотрел на мать и добавил:
— Ты тоже останешься одна. Очень скоро. Только вот захочет ли кто-нибудь помочь тебе?
Олег подошёл к бабе Зине и осторожно забрал у неё осколки.
— Простите нас, — мягко сказал он. — Пойдёмте на кухню. Не обращайте внимания. Это и моя квартира тоже. И я приглашаю вас выпить с нами чаю.
Даже не взглянув больше на мать, он повёл старушку на кухню.
Спустя несколько дней Олег, Лена и Настя переехали в съёмную квартиру. С Тамарой Петровной они теперь почти не разговаривают. Зато к бабе Зине Лена с дочерью продолжают заходить — часто, тепло и по-семейному, словно к самому родному человеку.