— …капризничать и делать из себя несчастную жертву, — отчётливо и ледяным тоном закончила Раиса Петровна. — Сейчас же возвращайся обратно и извинись.
Варя смотрела на своё отражение в тёмном окне вагона. Состав нёсся по тоннелю, а огни за стеклом мелькали так, словно кто-то короткими вспышками стирал её прежнюю жизнь.
— Нет, — тихо произнесла она.
— Что значит «нет»? — голос свекрови мгновенно стал жёстче.
— Это значит — нет. Я назад не поеду.
В трубке на секунду повисла тишина, будто Раиса Петровна не поверила услышанному.
— Ты сейчас ведёшь себя нелепо. Артём расстроен.
— Он расстроен не из-за меня, а из-за того, что гости начали задавать вопросы, — спокойно ответила Варя. — Не потому, что меня унизили.
— Никто тебя не унижал. Тебе просто дали понять, где твоё место.
Она сказала это почти ровно, даже обыденно. И именно поэтому Варе вдруг стало легче. Всё окончательно стало на свои места.
— Спасибо, — сказала Варя.
— За что ещё?
— За прямоту.
Она отключила вызов и сразу включила авиарежим. Сердце колотилось быстро, но паники не было. Только странное ощущение чистоты, будто из тесной комнаты наконец вынесли тяжёлый шкаф.
Поезд остановился. Варя вышла на платформу и поднялась по ступенькам наверх. Холодный воздух резко ударил в лицо, но уже не казался чужим и враждебным.
Таня открыла почти сразу — в старом растянутом свитере, с растрёпанными волосами.
— Заходи. Чайник только вскипел.
Варя переступила порог и вдруг почувствовала запах простой, настоящей жизни: мандаринов, кошачьего корма и стирального порошка. Без блеска напоказ, без чужих правил.
— Ну? — Таня устроилась напротив, поджав под себя ноги.
Сначала Варя молчала. Потом начала рассказывать — без крика, без истерики, без надрыва. Про кухню, про фразу о «людях определённого круга», про просьбу уйти. Про то, как Артём даже не поднял на неё глаза.
Таня слушала молча, не перебивая ни разу.
— И чего ты теперь хочешь? — наконец спросила она.
Варя задумалась. Раньше ответ казался бы очевидным: чтобы Артём понял, вступился, выбрал её. Но сейчас этот вопрос звучал уже совсем иначе.
— Я больше не хочу чувствовать себя лишней, — медленно сказала она. — Ни у кого.
Таня кивнула.
— Тогда и не будь.
Ночь была беспокойной. Варя несколько раз просыпалась и прислушивалась к тишине. Телефон лежал выключенным в сумке. Впервые за долгое время она не ждала звонка.
Утром, сидя за чашкой чая, она включила телефон. Двадцать восемь пропущенных вызовов. Сообщения посыпались одно за другим.
«Ты где?»
«Мама волнуется».
«Хватит уже».
«Варя, это несерьёзно».
«Ответь мне».
И ни одного «прости».
Последнее сообщение пришло глубокой ночью: «Ты меня позоришь».
Варя перечитала его два раза. Не «мне плохо», не «я переживаю», не «я скучаю». Позоришь.
Она медленно выдохнула.
— Теперь ясно? — спросила Таня, глядя на её лицо.
— Да.
Варя набрала Артёма. Он ответил сразу, словно всё это время держал телефон в руке.
— Наконец-то! Ты понимаешь, что вообще происходит? Мама всю ночь не спала, гости всё обсуждают, отец злится…
— Артём, — перебила она. — Ответь мне только на один вопрос.
— Какой ещё вопрос?
— Когда твоя мама сказала, что мне не место за столом… ты был с ней согласен?
Молчание затянулось слишком надолго.
— Ты всё слишком усложняешь, — наконец сказал он. — Это была просто формальность. Ты же знаешь маму.
— Знаю, — кивнула Варя, хотя он не мог этого увидеть. — А тебя?
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ты хоть однажды действительно встал на мою сторону?
— Я между двух огней! — раздражение прорвалось в его голосе. — Вы с мамой постоянно тянете меня каждая в свою сторону.
— Нет, Артём. Я никогда не просила тебя выбирать. Я просила только уважения.
— И что теперь? — устало спросил он.
Вот он. Момент, которого она боялась всю ночь.
— Теперь я поживу отдельно, — спокойно сказала Варя. — Мне нужно понять, зачем я остаюсь там, где меня стесняются.
— Ты всё превращаешь в драму.
— Может быть. Но это моя жизнь.
— И куда ты собралась? — в его голосе прозвучало недоверие. — К своей подруге в хрущёвку?
— Да.
Он коротко усмехнулся.
— Прекрасная перспектива.
Варя ощутила, как внутри что-то окончательно щёлкнуло и встало на место.
— Знаешь, что самое странное? — сказала она. — Вчера мне было больно из-за твоей матери. Сегодня — уже из-за тебя. Но сейчас мне больше не больно. Просто всё понятно.
— Что тебе понятно?
— Что я всё время старалась соответствовать. А ты — нет.
Он молчал.
— Я заберу вещи позже, — добавила она. — Когда тебя не будет дома.
— Варя, подожди…
Но она уже нажала кнопку завершения вызова.
Таня осторожно положила руку ей на плечо.
— Всё?
— Всё.
Варя думала, что сейчас придут слёзы, истерика, пустота. Но ничего подобного не случилось. Было тихо. Словно долгий гул наконец оборвался.