Невысокая женщина с внимательным взглядом принимала клиентов в небольшом кабинете, где на подоконнике стоял электрический чайник.
Она изучала принесённые мною бумаги почти два часа.
Почти ничего не говорила, лишь изредка задумчиво хмыкала.
— Так, — наконец произнесла она. — Должна сказать, у вас довольно благоприятная ситуация.
— Благоприятная? — переспросила я, не веря своим ушам.
— И к тому же редкая. Чаще всего ко мне приходят люди, у которых нет абсолютно никаких доказательств, кроме утверждений, что окружающие и так всё знают. А у вас целый комплект: чеки, договоры, акты выполненных работ, живой подрядчик, который может дать показания, да ещё и фотографии с датами.
— Но что конкретно это нам даст?
— Объясняю. Сам дом юридически принадлежит вашей свекрови, и лишать её собственности никто не собирается. Однако средства, потраченные на его существенное улучшение, принадлежали вам. Она получила недвижимость с обновлённой крышей, газом, водоснабжением и утеплением, не потратив на это собственных денег. При определённых обстоятельствах такие расходы можно взыскивать как неосновательное обогащение.
— Получается, дом всё равно останется у неё?
— Дом — да. А вот деньги мы будем требовать вернуть вам. В заявленном и доказанном размере, с возможностью взыскания процентов.
Я несколько секунд сидела совершенно неподвижно.
А потом впервые за последние три недели неожиданно рассмеялась.
Вечером я подробно пересказала разговор мужу.
— Значит, дом всё-таки останется маме? — уточнил он.
— Да. Целиком. Никто его у неё забирать не собирается.
— А что будет с нами?
— Мы потребуем возврата вложенных средств. Получим их и начнём жить отдельно.
Он долго обдумывал услышанное.
— Марин, а если она откажется платить?
— Тогда будем добиваться исполнения судебного решения. Возможно, ей придётся продать имущество, чтобы погасить долг. Но это будет уже её решение, а не наше.
Окончательный разговор состоялся на кухне у свекрови.
— Артём! — радостно всплеснула руками Галина Петровна, увидев сына. — Всё-таки пришёл! Я знала, что ты рано или поздно образумишься!
— Мама, я пришёл поговорить по делу.
— Проходи, садись. Я как раз свежий борщ приготовила.
— Спасибо, не хочу. Мам, верни нам деньги, которые мы потратили на ремонт дома. И разойдёмся спокойно, без дальнейших конфликтов.
Она мгновенно выпрямилась.
— Я вам ничего не должна. Вы столько лет жили у меня совершенно бесплатно!
— Мама, я обращаюсь к тебе в последний раз. Либо официально оформляй дом на меня, как обещала, либо компенсируй стоимость вложений.
— Ты что, решил с родной матерью торговаться? И всё ради какой-то юбки?
И тут Артём наконец ответил так, как я давно мечтала услышать.
Я находилась в коридоре и отчётливо слышала каждую фразу.
— Не ради юбки. Ради моей жены. Которая шесть лет вместе со мной таскала кирпичи и мешки, пока ты ходила по учреждениям и готовила документы для Олега.
— Я старалась ради нашей семьи!
— Ради какой именно семьи, мама? Выходит, в твоей семье я всего лишь временный жилец.
Свекровь сорвалась на крик.
Она кричала настолько громко, что, наверное, её слышали даже в соседних квартирах.
— Неблагодарный сын!
— Мам, я отремонтировал твой дом практически с нуля. Сделал капитальный ремонт, утеплил, провёл коммуникации.
— Тогда выбирай! Или твоя мать, или эта женщина!
Артём молча взял куртку и начал одеваться.
— Ты уже сделала этот выбор за меня, мама. Мне остаётся только принять его.
Судебных заседаний состоялось три.
На первое Галина Петровна явилась с гордо поднятой головой, нарядная и абсолютно уверенная в своей правоте.
Она сидела напротив меня и смотрела с таким выражением, словно заранее знала, что одержит победу.
— Ваша честь, эти люди проживали в моём доме совершенно бесплатно, — объясняла она. — Я никого не просила тратить деньги на ремонт.
— Всё верно, Галина Петровна, — ответила я. — Нас никто не принуждал. Но здание находилось в крайне плохом состоянии. И мы не просим передать нам вашу недвижимость. Мы хотим вернуть собственные вложенные средства.
На втором заседании выступал Степан Ильич.
Он пришёл в старом строгом пиджаке, который, судя по всему, надевал исключительно по самым торжественным или печальным поводам.
— Кровлю на этом доме делал я, — уверенно заявил сосед. — Расплачивалась со мной Марина, вот эта женщина. А хозяйка, Галина Петровна, тогда стояла неподалёку в красном платке и говорила, чтобы работали на совесть, поскольку теперь это дом молодых.
— Вы точно помните, когда происходили эти события?
— Разумеется. У меня записи сохранились. Я сорок лет все заказы в тетрадь заношу.
На третье заседание неожиданно пришла тётя Антонина.
Вот к такому развитию событий свекровь оказалась совершенно не готова.
— Тоня?! — вскрикнула она. — А ты здесь зачем?
— Галя, успокойся и сядь.
— Ты что, решила выступить против собственной сестры?!