— Галя, ну сколько можно сердиться? Из-за каких-то квартир окончательно разругаться с единственным сыном — это же полная нелепость. Собирайся, поедем в гости.
Встреча получилась довольно сдержанной. Прежних радостных объятий и бурных приветствий уже не было. Настя приготовила вкусный обед, красиво сервировала стол, учтиво расспрашивала свекровь о самочувствии и ни разу не вернулась к неприятному разговору. Галина Петровна сначала отвечала сухо и сохраняла подчёркнутую дистанцию, однако домашняя обстановка постепенно сделала своё дело. Женщина расслабилась, перестала хмуриться и начала поддерживать общую беседу.
Когда родители уже собирались уезжать, Юрий обратился к отцу:
— Пап, может, на следующей неделе съездим вместе в строительный магазин? Помогу подобрать всё необходимое для ремонта на даче.
— С удовольствием, сынок. Договоримся по телефону, — добродушно улыбнулся Виктор Андреевич.
Галина Петровна наблюдала за ними молча. Постепенно она начинала осознавать, что жить по прежним семейным правилам больше не получится. Юрий по-прежнему любил мать, заботился о родителях и не собирался от них отворачиваться. Но беспрекословно исполнять каждое желание родственников он больше не намеревался.
Настя продолжила сдавать свою однокомнатную квартиру и теперь уже не пыталась скрывать этот факт. Если кто-нибудь из семьи интересовался возможностью там остановиться, она без раздражения сообщала свободные даты, стоимость проживания и остальные условия аренды.
Галина Петровна так и не сумела полностью избавиться от обиды, однако со временем поняла, что ей придётся принять новые обстоятельства. Их большая семья не превратилась в образец идеальной гармонии, зато в отношениях наконец появилось то, чего прежде заметно не хватало: признание права каждого человека на личные границы, самостоятельные решения и собственную жизнь.