После случившегося Тихон больше ни разу не решился самостоятельно выйти за ворота.
А ещё через несколько дней на глухой стене сарая появилась широкая деревянная полка. Следом Михаил закрепил вторую, немного выше первой. Потом добавил третью — почти под самой крышей. Между полками он соорудил небольшие переходы из обрезков досок, сохранившихся после ремонта кровли.
Сам Михаил скромно именовал своё сооружение лестницей. Валентина Петровна называла его не иначе как кошачьим санаторием.
Тихон носился по деревянной конструкции с таким восторгом, будто именно ради этого развлечения и появился на свет. Перепрыгивал с одной полки на другую, пробегал по узким мостикам, забирался на самый верх и оттуда с величественным видом осматривал свои владения.
А Михаил стоял внизу, делая вид, что исключительно проверяет надёжность закрученных шурупов. Валентина Петровна прекрасно видела происходящее из-за соседского забора. Но особенно её поражало другое: Михаил улыбался.
В апреле, когда вечерами на улице стало заметно теплее, к Михаилу заглянул кум Василий. Мужчины устроились на крыльце и пили чай. Тихон развалился поперёк хозяйских коленей, совершенно бесстыдно выставив напоказ пушистый живот.
— Слушай, Михаил, — заговорил Василий, — а почему ты всё-таки собаку так и не завёл? Ведь собирался сторожа для двора взять.
— Собирался, — спокойно подтвердил Михаил.
— И что тебя остановило?
Михаил кивнул в сторону лежащего кота.
— Да вот этот товарищ всё за меня решил.
— Прямо-таки сам взял и решил?
— Сам. Запрыгнул мне на плечо и категорически отказался слезать.
Василий недоверчиво покачал головой.
— Я ведь тебя столько лет знаю. Ты же кошек на дух не переносил.
— Не переносил, — согласился Михаил. — Только его, понимаешь, моё мнение совершенно не интересовало.
Оба на некоторое время замолчали. Вечер выдался приятным и тёплым, в воздухе чувствовался запах свежескошенной травы, а деревянные доски крыльца ещё сохраняли накопленное за день солнечное тепло. Где-то за забором несколько раз коротко тявкнула соседская собака.
Тихон открыл глаза, приподнял голову и требовательно мяукнул.
— Чего тебе опять? Проголодался?
Кот повторил своё настойчивое «мяу».
— Да иду я, иду уже, — проворчал Михаил, поднимаясь и специально подставляя плечо, чтобы пушистому приятелю было удобнее забраться наверх.
Тихон привычным движением перебрался на своё любимое место, обвил хвостом хозяйскую шею и ласково ткнулся носом в седую бороду.
— А как же охрана двора? — крикнул ему вслед Василий.
Михаил задержался на пороге и обернулся.
— Знаешь, Василий, у меня три года в доме стояла такая тишина, что хоть волком вой. А теперь тихо не бывает. — Он немного подумал и добавил: — И меня это вполне устраивает.
Дверь за ним закрылась. Спустя несколько секунд в окне загорелся тёплый свет.
Василий остался сидеть на крыльце, медленно допивая остывший чай. И готов был поклясться, что даже сквозь оконное стекло до него доносится кошачье мурлыканье.
Громкое, размеренное и невероятно довольное.