Значит, решила я, они действительно со всем разобрались.
Утром выяснилось, что слово «понятно» каждый из нас понял совершенно по-разному
Разбудил меня звонок Максима.
Было немного позже девяти утра.
— Свет, можешь сейчас разговаривать?
По его голосу я сразу поняла, что что-то произошло, и села на диване.
— Могу.
— Тут доставка приехала.
Поначалу я всё ещё не понимала, в чём именно проблема.
— И что?
— Заказ не оплачен.
Несколько секунд я просто молчала.
Потом спросила:
— А почему он вообще должен быть оплачен?
На заднем плане что-то громко говорила Людмила Павловна. Слов я не разобрала, но интонацию узнала без труда.
Максим куда-то отошёл.
— Мама думала, что ты всё-таки вчера оплатила.
— Почему она так решила?
— Не знаю.
— Я ей чётко написала, что ничего оплачивать не буду.
— Я знаю.
Дальше выяснилось всё довольно быстро.
Людмила Павловна оформила заказ с оплатой при получении — точно так же, как делала раньше, когда еду забирала или принимала я. По какой-то причине после своего ответа «понятно» она решила, что я всё равно либо оплачу заказ заранее, либо сама как-то договорюсь с кулинарией.
Почему она решила именно так, я до сих пор не понимаю.
Возможно, потому что раньше уже бывало: сначала я возмущалась или отказывалась, а потом всё равно делала то, что от меня ожидали.
Курьер тем временем стоял у двери. Все коробки и пакеты находились у него, а отдавать заказ без оплаты он, естественно, не собирался.
— Тогда оплатите сами, — сказала я.
— У мамы сейчас на карте не хватает всей суммы.
— Максим, а сколько там вообще взрослых людей?
Он замолчал.
Через несколько секунд ответил:
— Понял.
Я уже хотела закончить разговор, когда на том конце услышала голос:
— Дай мне её.
Ещё через секунду со мной уже разговаривала Людмила Павловна.
— Светлана, я совершенно не понимаю, зачем понадобилось устраивать подобное именно сегодня.
— Что именно я устроила?
— Ты прекрасно понимаешь. Можно было нормально предупредить, что заказ останется неоплаченным.
Я открыла нашу вчерашнюю переписку.
— Я вам вчера в десять сорок две написала: «Оплачивать заказ тоже не буду».
Она тут же перебила:
— Не нужно мне зачитывать нашу переписку. Я всё видела.
— Тогда чего именно я ещё должна была сделать?
Людмила Павловна несколько секунд молчала, а затем произнесла:
— Раньше ты всегда нам помогала.
И вот в этот момент всё окончательно стало на свои места.
Не то, что меня не будет за столом, её беспокоило.
Не моя обида.
Её удивило совсем другое: человек, которого можно было считать посторонним, когда речь шла о семейном празднике, внезапно оказался посторонним и тогда, когда пришло время оплачивать расходы.
— Раньше вы просили меня помогать с праздником, на который приглашали и меня, — спокойно ответила я. — Сегодня вы собираетесь только своим кругом. Значит, своими силами и рассчитывайтесь.
Она сразу повысила голос:
— Я вообще-то никогда не говорила, что ты нам чужая!
— Вы попросили Максима приехать без меня.
— Потому что я не хотела никакого скандала!
— Но почему-то в итоге скандал всё равно получился.
На этом я решила остановиться. Продолжать этот разговор ещё пять или десять минут не имело никакого смысла.
Людмила Павловна раздражённо произнесла:
— Ладно. Тогда празднуй со своим отцом.
И отключилась.
Примерно через сорок минут Максим написал, что заказ всё-таки забрали. Его сестра перевела матери недостающую сумму, а остальные родственники договорились потом скинуться.
Никто не остался без рождественского ужина.
Никакой трагедии не случилось.
Просто впервые за несколько последних лет семейный праздник семьи моего мужа был оплачен не с моей банковской карты.
После Рождества всё изменилось совсем не так, как я предполагала
К отцу Максим приехал ближе к вечеру.
Я открыла ему дверь. Он снял куртку и повесил её на крючок в прихожей. В руке был пакет с моими вещами, которые я утром просила захватить из дома.
Отец выглянул из кухни.
— Чай будете?
— Будем, — ответил Максим.
Это слегка меня удивило. Я почему-то ожидала, что отец демонстративно уйдёт в другую комнату или что Максим прямо в прихожей начнёт что-нибудь объяснять и оправдываться.
Но ничего подобного не произошло.
Мы втроём сели на кухне. Отец расставил чашки, разлил чай, а потом вспомнил, что собирался позвонить одному знакомому, и ушёл в комнату.
Некоторое время Максим сидел молча.
— Мама считает, что ты специально всё это устроила.
— А ты сам как считаешь?
Он покрутил чашку за ручку, но пить не стал.
— Вчера я тоже так думал.
— А сегодня?
— Сегодня увидел твоё сообщение ей.
Я внимательно посмотрела на него.
— А вчера ты его не видел?
— Нет. Ты сказала, что написала ей. Я решил, что вы там сами как-нибудь договоритесь.
Вот она.
Фраза, в которой, кажется, заключались все шесть лет нашего брака и отношения с его матерью.
«Вы сами как-нибудь договоритесь».