Он положил конверт перед матерью. Олеся Тимофеевна непослушными, дрожащими пальцами осторожно раскрыла его. Внутри лежала путёвка на море. На целых две недели, с поездкой в июне.
— Ты когда-то говорила, что за всю жизнь ни разу не видела моря, — тихо произнёс Антон. — И только сегодня я по-настоящему понял почему.
На противоположном конце стола Татьяна прикрыла рот ладонью.
Олеся Тимофеевна долго не могла отвести взгляд от путёвки. Потом посмотрела на сына, на собравшихся вокруг людей, на роскошные розы, на собственные натруженные руки, где от напёрстка до сих пор сохранялась едва заметная вмятинка. И впервые за весь праздничный вечер не спросила ни «зачем вы это сделали», ни «сколько же это стоит».
Вместо привычных возражений она просто притянула Антона к себе, точно так же, как много лет назад, когда он был маленьким мальчиком, и уткнулась лицом ему в плечо.
Гости начали расходиться лишь после одиннадцати вечера. Назар заботливо упаковал имениннице с собой половину праздничного торта. Валентина заставила её пообещать, что уже на следующей неделе Олеся обязательно придёт к ней на сырники, добавив: «Всё, теперь моя очередь тебя кормить». А Ирина ещё долго обнимала старшую сестру возле гардероба и никак не хотела отпускать.
На улице по-прежнему кружился снег. Антон отправился прогревать автомобиль, а Олеся Тимофеевна осталась с Мариной на крыльце. Она стояла и внимательно разглядывала собственные ноги — новые красивые сапоги, на носках которых медленно таяли снежинки.
— Марина, — наконец негромко произнесла свекровь. — А сапоги-то и правда удобные.
— Вот и носите их, мамочка.
— Буду носить. Обязательно. И платье своё всё-таки дошью. Надо ведь будет в чём-то на море ехать.
Она тихонько рассмеялась, словно сама ещё не до конца верила в происходящее. А затем впервые за долгие годы спустилась с крыльца, не глядя привычно себе под ноги, а подняв голову к небу, навстречу медленно падающему снегу.
