Богдан не разговаривал с матерью о коте четыре дня.
На пятый день в коридоре неожиданно появились кошачий лоток и большой пакет наполнителя.
Никто ничего не объяснял и не обсуждал.
Марьяна лишь обратила внимание, что с того дня сын больше не закрывал дверь своей комнаты наглухо. Теперь она оставалась слегка приоткрытой.
Рыжик же завёл себе новое ежедневное занятие — приходить к этой двери.
Он не скрёб её когтями и не пытался настойчиво проникнуть внутрь. Просто устраивался возле порога и терпеливо ждал.
Утром Богдан переступал через рыжего посетителя. Вечером повторял то же самое. И каждый раз демонстративно делал вид, будто никакого кота здесь вообще нет.
Однажды во время рабочего совещания Рыжик всё-таки пробрался в комнату. Он подошёл к хозяину ноутбука и принялся громогласно требовать внимания прямо возле включённого микрофона.
Кто-то из коллег рассмеялся в наушниках.
— Богдан, у тебя что, кот завёлся?
Марьяна находилась за стеной и отчётливо услышала, как сын замолчал.
Пауза затянулась.
— Это мамин кот, — наконец ответил Богдан.
И, помедлив всего секунду, добавил:
— Хотя вообще-то наш.
В субботу сын принёс из гаража пару досок и соорудил возле кухонного окна небольшую деревянную лесенку. Всего две невысокие ступеньки, чтобы Рыжику больше не приходилось запрыгивать на подоконник, нагружая больную лапу.
— Только не думай, что я ради него стараюсь, — предупредил Богдан, собирая инструменты. — Просто не хочу, чтобы он мне всю пеларгонию перевернул, когда начнёт прыгать.
Марьяна понимающе кивнула.
Пеларгонии, между прочим, стояли совсем на другом окне — в комнате.
Как-то среди ночи Марьяна проснулась от громкого стука в батареях. Наконец-то включили отопление.
Женщина поднялась с постели и направилась на кухню попить воды.
Проходя мимо комнаты сына, она заметила тонкую полоску света под дверью.
А затем услышала голос Богдана.
Негромкий, удивительно мягкий, почти шепчущий:
— Ну и куда ты собрался, а? Лежи спокойно. Тебе пока нельзя бегать.
Марьяна не стала заходить.
Она лишь ненадолго задержалась в тёмном коридоре, обхватив стакан обеими ладонями, а потом тихонько вернулась в свою спальню.
Утром Богдан уже сидел на кухне с ноутбуком.
— Мам, я посмотрел состав того корма, который ты покупаешь. Там практически одна кукуруза. Я заказал другой, нормальный, с хорошими ингредиентами. И ещё те витамины, которые ветеринар рекомендовал. Во вторник доставят.
— Сынок, наверное, дорого получилось?
— Да нормально всё.
Рыжик в это время уютно устроился у него на коленях и довольно щурил глаза.
Через три недели больная лапа впервые начала слушаться.
Марьяна развешивала выстиранные полотенца на балконе, когда неожиданно услышала, как Богдан зовёт её с кухни.
Звал он необычно — негромко, с каким-то сдавленным волнением, словно боялся спугнуть происходящее.
Женщина поспешила к нему.
Рыжик стоял возле своей миски и медленно, с огромной осторожностью пытался опустить правую переднюю лапу на пол.
Он двигался так, как человек ступает на тонкий лёд: сначала едва коснулся поверхности, затем осторожно перенёс немного веса и словно проверил, выдержит ли.
Через мгновение снова поджал лапу.
Но он сделал шаг.
Настоящий, пусть ещё совсем неуверенный шаг.
Богдан долго смотрел на кота, не отрывая глаз.
Потом тихо произнёс, будто обращаясь не столько к животному, сколько к самому себе:
— Вот молодец. Справился всё-таки.
Марьяна ничего не сказала.
Она так и стояла посреди кухни с полотенцем в руках, прислушиваясь к знакомому хриплому мяуканью, которое теперь снова разносилось по всей квартире.
И к тому, как на этот голос отвечал её сын.