— Лена, дай ключи от дачи. Мама на пару дней съездит туда, дом проветрит, заодно посмотрит, куда рассаду лучше поставить.
Мы уже всё обсудили. Ей полезно будет побыть на свежем воздухе, — уверенно произнёс Сергей и протянул руку через кухонный стол.
Связка ключей от деревянного дома, который когда-то принадлежал моему деду и достался мне по наследству, негромко звякнула о столешницу.
Муж без лишних слов сгреб её в ладонь и сунул в карман, даже не посчитав нужным поблагодарить.
— Мы обсудили? — я слегка наклонила голову и внимательно посмотрела на Сергея. — Как оперативно вы принимаете решения, сударь. Значит, просто проветрить?
— Ну конечно. Всё по-семейному. Мама там немного порядок наведёт. Дача всё равно пустует, а так хоть какая-то польза будет, — спокойно ответил Сергей с той самоуверенностью человека, который уже мысленно считает чужую собственность своей.
Спорить с теми, кто заранее разрешил себе распоряжаться твоим имуществом, — занятие совершенно бесполезное.
Поэтому я ничего не сказала.
Просто мысленно отметила очередной пункт в списке чужой наглости.
Примерно через неделю мне понадобилось забрать с дачи несколько старых документов, оставшихся после деда.
Я никого не предупреждала.
Приехала днём, открыла калитку запасным ключом и остановилась как вкопанная.
В моей светлой гостиной, которую я специально оформила максимально просто и спокойно, диван оказался накрыт бордовыми покрывалами с золотистым люрексом.
На кухне что-то шипело сразу на нескольких старых чугунных сковородках.
А на террасе стоял огромный металлический мангал устрашающих размеров, который больше напоминал промышленную печь.
Мои вещи кто-то без церемоний сгреб в сторону и сложил в пыльный угол.
Через несколько минут из бани появилась свекровь — раскрасневшаяся, довольная и распаренная.
Рядом с ней шла незнакомая мне крупная женщина примерно её возраста.
— Ой, Леночка! А мы тут с тётей Раей решили немного воздухом подышать, — совершенно спокойно заявила Валентина Викторовна, затягивая пояс халата.
— Всё-таки родня, надо общаться. Я тут уже посмотрела: террасу надо обязательно застеклить. Нам сильно дует. И обои неплохо бы поменять на что-нибудь повеселее. А то у тебя тут всё какое-то стерильное, будто в больнице.
— Простите, а кому именно «нам» дует? — предельно вежливо спросила я.
— И с какого момента моя дача превратилась в бесплатный пансионат для вашей родни?
Свекровь тут же выпрямилась.
— Мы семья! — отчеканила она свою любимую фразу и поставила руки в боки. — Я вообще-то для всех нас стараюсь. Дача теперь общая, её нужно нормально обустроить. Раз уж у тебя самой до этого руки не доходят.
— Замечательно, — спокойно кивнула я. — Просто семейная идиллия.
Я нашла нужную папку с дедовскими документами, положила её в сумку и спокойно уехала.
Возмущаться и устраивать скандал я не собиралась.
Было очевидно, что происходящее только начинается.
На следующий вечер разговор продолжил Сергей.
За ужином он отодвинул тарелку и будто между прочим сказал:
— Лен, сними завтра тысяч тридцать наличными. Я сайдинг заказал и краску. Мама уже нашла местных ребят, сделают недорого. Дача же наша, ты тоже должна вкладываться в ремонт.
Я спокойно промокнула губы салфеткой.
— Кто заказал сайдинг?
— Я заказал. Мама попросила привезти.
— Прекрасно. Раз ты заказал, значит, ты и оплачиваешь. Мой кошелёк в ваших строительных фантазиях участия не принимает. Если денег не хватает — можешь оформить кредит.
Сергей моментально насупился.
Начались привычные разговоры про «общий семейный бюджет», про то, что я «не уважаю его мать» и вообще «думаю только о себе».
Но тридцати тысяч он так и не получил.
Окончательно всё встало на свои места в воскресенье.
Мы собрались на семейный обед у сестры Сергея.
Валентина Викторовна сидела во главе стола с видом женщины, которой принадлежат как минимум несколько гектаров земли, и с удовольствием рассказывала присутствующим о «своей загородной усадьбе».
А потом муж золовки, уже заметно расслабившийся после нескольких рюмок, неожиданно хлопнул ладонью по столу.
— Валь, ну ты вообще предпринимательница! Я же твоё объявление возле станции видел. Даже мужикам на работе показал. Пять тысяч за сутки — баня, мангал, всё включено!
Свекровь мгновенно напряглась.
Но родственник ничего не заметил и продолжил:
— Говорят, у тебя там уже чуть ли не на месяц всё расписано. Мои ребята тоже хотят на выходные снять. Сделаешь скидку как родственникам?
За столом мгновенно стало тихо.
Валентина Викторовна яростно пнула зятя ногой под столом.
Сергей вдруг закашлялся и уставился в тарелку с холодцом.
Я медленно перевела взгляд на свекровь.
— Аренда? — мягко переспросила я. — Пять тысяч рублей за сутки? Очень интересно.
— Да он шутит! — неожиданно высоким голосом выкрикнула Валентина Викторовна. — Перебрал человек, вот и болтает неизвестно что!
Я спорить не стала.
Не выясняла отношения и даже не повысила голос.
Просто поднялась, поблагодарила хозяев за обед и уехала домой.
В пятницу утром, пока Сергей собирался на работу, я позвонила мастеру из местной службы.
Работа заняла около сорока минут.
Я щедро рассчиталась наличными, и вскоре на калитке и входной двери моего дома появились новые надёжные замки.
Старые ключи к ним, разумеется, уже не подходили.
Около трёх часов дня я устроилась возле забора на складном стуле, накинула куртку и спокойно пила кофе из термоса.
Ждать пришлось недолго.
К участку подъехали сразу две машины.
Из первой уверенно вышла Валентина Викторовна, нагруженная пакетами.
Из второй буквально высыпала шумная компания незнакомых мужчин и женщин.
Они выгружали ящики пива, сумки с продуктами и пакеты с углём.
Свекровь бодро направилась к калитке, достала старый ключ и с привычной уверенностью попыталась вставить его в замочную скважину.
Ключ не вошёл.
Она нахмурилась.
Попробовала ещё раз.
Потом несколько раз дёрнула ручку калитки, тяжело задышала от злости и только после этого заметила меня.
— Лена? А ты почему здесь? — спросила она, и её взгляд мгновенно стал беспокойным.
— Арендаторов встречаю, — доброжелательно ответила я и приподняла стаканчик с кофе в сторону замерших возле автомобилей людей. — Добрый день, гости дорогие. Добро пожаловать.
Незнакомцы возле машин начали недоумённо переглядываться.
— Какие ещё арендаторы? — голос Валентины Викторовны неожиданно сорвался.
Вся её уверенность исчезала буквально на глазах.
— Те самые, с которых вы берёте по пять тысяч в сутки, Валентина Викторовна. Или это опять ваши дальние родственники, которым вдруг понадобилось бесплатно пожить в нашем «семейном гнезде»?
Свекровь покраснела.
— Ты всё неправильно поняла! Мы просто приехали отдохнуть! Я хотела, чтобы дом не стоял пустой!
— Очень трогательно, — сказала я, поднимаясь со стула и подходя ближе к забору.
— Сдавать чужую недвижимость за деньги, а потом требовать от меня оплачивать сайдинг для этой же недвижимости — это действительно впечатляющий уровень предприимчивости.
Свекровь открыла рот, но я не дала ей перебить меня.
— А теперь внимательно меня послушайте. Сдавать мою собственность можно только с моего согласия и по официальному договору. Если вы сейчас продолжите ломиться на участок, я вызываю полицию и сообщаю о попытке незаконного проникновения.
Я сделала короткую паузу.
— А заодно можно будет обсудить с соответствующими органами, каким образом вы получаете доход от чужого имущества и платите ли с него налоги. Свидетелей, как видите, у нас сегодня достаточно.
Люди, приехавшие отдыхать, начали переглядываться уже совсем по-другому.
Кому-то явно не хотелось становиться участником семейного конфликта с полицией.
Один мужчина первым развернулся и пошёл к машине.
— Поехали отсюда. Пусть сами разбираются со своей недвижимостью, — недовольно бросил он, забрасывая упаковку угля обратно в багажник.
Остальные быстро последовали его примеру.
— Да как ты вообще смеешь?! — закричала Валентина Викторовна, наблюдая, как её клиенты рассаживаются по машинам. — Серёжа сам сказал, что нам можно здесь делать всё, что мы хотим!
— Серёжа сейчас может заняться поиском денег на оплату материалов, которые он заказал без моего разрешения.
Я спокойно посмотрела на свекровь.
— А дача принадлежит мне. В документах нет никаких «нам», «наша» или «общая». И никогда не будет.
Валентина Викторовна побагровела от ярости.
Она достала из сумки старую связку ключей и с силой бросила её мне под ноги.
— Вы сами поставили себя в это положение, — спокойно сказала я, подняла ключи и вошла на участок.
После этого закрыла калитку и демонстративно провернула новый замок с внутренней стороны.
Щелчок прозвучал особенно приятно.
Вечером дома меня ожидало продолжение спектакля.
Сергей встретил меня с выражением оскорблённой невинности и сначала попытался разыграть праведное возмущение.
Но быстро понял, что эта тактика не работает, и моментально сменил тон.
— Лен, клянусь, я вообще не знал, что мама брала деньги! Я думал, она просто приглашает знакомых и подруг! Она сама меня подставила!
Он смотрел на меня преданными глазами, явно пытаясь спасти прежде всего собственное спокойствие.
— Эти истории можешь рассказывать своей маме, — сухо ответила я.
— Завтра до обеда ты едешь на дачу и вывозишь оттуда всё, что она успела туда притащить. Покрывала, посуду, шторы с люрексом, этот чудовищный мангал и прочий хлам.
Сергей молчал.
— Если этого не произойдёт, я заказываю большой мусорный контейнер и отправляю всё на свалку. И ещё одно: доступ на мою дачу для твоей семьи закрыт окончательно.
Спорить Сергей не стал.
Условия он принял молча.
Бесплатная база отдыха исчезла, зато возможность продолжать жить в тёплой квартире у него пока сохранилась.
На следующий день муж действительно съездил на дачу.
Он вывез все вещи свекрови, снял бордовые покрывала, забрал посуду, шторы и огромный мангал.
После этого Валентина Викторовна перестала со мной здороваться.
А на семейных встречах родственники теперь иногда называют меня за спиной «жадной змеёй».
Я не спорю.
Пусть называют как хотят.
Главное, что на моей даче снова тихо.
А воздух там теперь действительно свежий и кристально чистый.