Возвращался домой около одиннадцати вечера, уставший до изнеможения, и иногда даже не садился за стол, а ел остывший суп прямо у плиты.
Однажды глубокой ночью Марина сидела на кухне.
Одной ногой она слегка покачивала коляску, а перед собой поставила старую банку из-под кофе и пересчитывала скопившиеся там монеты.
И неожиданно в голову закралась мысль.
А что, если бы тогда она согласилась?
Возможно, сейчас не было бы ни долгов, ни тесной кухни, ни уродливой трещины, тянувшейся по потолку.
Но Матвей тихонько всхлипнул во сне.
Марина посмотрела на него.
И больше никогда не возвращалась к этой мысли.
К весне положение постепенно улучшилось.
Марина нашла удалённую работу и стала редактировать тексты, пока сын спал.
Антона повысили, зарплата немного выросла.
Они смогли приобрести более удобную подержанную коляску и даже однажды выбрались в небольшое кафе.
Пили кофе, разговаривали и по очереди держали Матвея на руках.
— Кажется, мы всё-таки выбрались, — улыбнулся Антон.
— Пока ещё выбираемся, — поправила Марина. — Но теперь хотя бы видно, куда плыть.
Тем временем в их прежнем городе разворачивалась совсем другая история.
Герман официально подал заявление на развод.
Когда родственники начали удивляться, что могло разрушить брак пары, которую все считали крепкой и дружной, он решил больше ничего не скрывать.
Рассказал о заранее подготовленных документах с чужими личными данными.
О том, как его убеждали, будто Марина добровольно отдаёт ребёнка.
И о многолетнем обмане, который в итоге уничтожил доверие между супругами.
Новости дошли до Марины через Оксану, двоюродную сестру Антона.
Они разговаривали по видеосвязи.
— Марин, ты даже не представляешь, что у нас происходит! — оживлённо рассказывала Оксана. — Тётя Тамара недавно пришла к Ирине на день рождения. Представляешь, Ира тут же забрала детей из комнаты! Просто увела их и сказала, что больше не хочет оставлять рядом с ней.
— Довольно сурово, — тихо заметила Марина.
— Сурово? — Оксана удивлённо прищурилась. — Марин, у всех у нас есть дети. После этой истории люди смотрят на Тамару и пытаются понять, какие ещё вещи она считает допустимыми. А с Ларисой вообще практически никто не общается. Её даже на поминки дяди не пригласили.
Марина не нашлась что ответить.
— Разве тебя это не радует? — спросила Оксана.
— Нет, — призналась Марина. — Совершенно не радует. Более того, я вообще ничего не испытываю. Наверное, это самое удивительное.
Ровно через год после рождения Матвея, в октябре, Тамара Петровна неожиданно приехала в Калугу.
Марине поступил звонок с неизвестного номера.
Она ответила и услышала знакомый голос:
— Я приехала. Стою на вокзале. Выйди ко мне.
Первым желанием было просто закончить разговор.
Но Антон, узнав о приезде матери, предложил другое.
— Съездим вместе. Один раз поговорим и окончательно поставим точку.
Матвея оставили у соседки.
Валентина Ивановна, пенсионерка с третьего этажа, за прошедший год стала для них гораздо ближе многих кровных родственников.
Тамара Петровна ждала возле выхода к платформам.
Она сидела на деревянной скамье, держа сумку на коленях.
На ней было то же серое пальто, которое Марина прекрасно помнила.
Только сама женщина выглядела заметно старше.
Увидев сына и невестку, свекровь поднялась.
— А мальчика привезли? — сразу спросила она, заглядывая им за спины.
— Нет, мама, — ответил Антон.
Выражение её лица изменилось.
— Я целый год не видела собственного внука.
— За этот год ты ни разу не поинтересовалась, как он живёт.
— У меня есть гордость.
— А у меня теперь есть осторожность, — спокойно ответил сын.
Тамара Петровна заговорила быстро и сбивчиво.
Она жаловалась, что родственники перестали приглашать её в гости.
Что знакомые на улице здороваются холодно и стараются поскорее пройти мимо.
Что Ирина не разрешает общаться с детьми, а Оксана игнорирует сообщения.
Потом рассказала о Ларисе.
После развода дочь осталась совершенно одна.
Вечерами часто выпивала.
И Тамара Петровна теперь звонила ей каждый день, потому что, кроме матери, рядом почти никого не осталось.
— Я приехала попросить у вас прощения, — наконец произнесла свекровь. — Ну что, теперь ты довольна?
— А почему я должна этому радоваться? — удивилась Марина.
— Тогда просто прости меня!
— Тамара Петровна, — Марина говорила спокойно, тщательно подбирая слова. — Ответьте, пожалуйста, на один вопрос. Вы действительно жалеете, что пытались забрать у меня сына? Или вам неприятно лишь то, что теперь родственники не зовут вас на семейные праздники?
Свекровь несколько секунд смотрела на неё молча.
— Да какая, в сущности, разница? — наконец пробормотала она.
— Огромная.
И после этого Тамара Петровна сорвалась.
Она начала кричать так громко, что на платформе стали оборачиваться пассажиры с чемоданами.
Даже дежурная железнодорожной станции выглянула из своей будки.