Причём заранее предупредила о своём визите по телефону.
Роман мысленно отметил эту перемену, но комментировать её вслух не стал.
Мать устроилась за столом на новой кухне и долго вертела чашку, держась пальцами за ручку.
Алина терпеливо молчала.
Наконец Людмила Павловна решилась заговорить:
— Я повела себя просто отвратительно.
Она не произнесла привычного: «Если я тебя чем-то обидела».
Не попыталась оправдаться словами: «Ты тоже должна понять мать».
И не стала утверждать: «Мы обе тогда погорячились».
Алина посмотрела ей прямо в глаза.
— Да, это так.
Свекровь медленно кивнула.
— И всем родственникам я уже сообщила, что была неправа.
— Мне известно. Тамара звонила.
Людмила Павловна тяжело вздохнула.
— Я ведь действительно испугалась за Ромку. Увидела эти числа, потом припомнила автомобиль. Одно подозрение потянуло за собой другое. И чем дольше я обо всём размышляла, тем убедительнее мне казалась собственная версия.
— Именно поэтому порой лучше прекратить строить догадки и просто начать задавать вопросы.
Роман негромко кашлянул в кулак, стараясь скрыть улыбку.
Мать искоса на него посмотрела.
— Очень тебе весело, да?
— Я вообще ничего не говорю.
Когда у супругов родилась дочка, Людмила Павловна действительно стала вести себя гораздо осторожнее.
Конечно, не всё получилось идеально с первого дня.
Но перемены оказались вполне ощутимыми.
Теперь перед каждым приездом она обязательно звонила.
А если собиралась поделиться очередным советом, то хотя бы начинала с вопроса:
— Можно я кое-что подскажу?
Порой Алина отвечала:
— Конечно, говорите.
А иногда спокойно произносила:
— Давайте лучше не сегодня.
И никакой катастрофы от подобного отказа не случалось.
Девочку назвали Полиной.
Людмила Павловна души не чаяла во внучке, постоянно вязала для неё крошечные кофточки и однажды всё-таки не удержалась от замечания, что малышке опасно спать возле приоткрытой форточки.
Роман ничего не ответил. Просто поднялся, вышел из комнаты и вскоре вернулся с тем самым календарём. Оказывается, он предусмотрительно сохранил его после переезда.
Стоило Людмиле Павловне увидеть знакомые обведённые даты, как она мгновенно умолкла.
— Даже не думай начинать, — предупредила мать.
— А я что? Я ничего.
— Унеси отсюда свою экспертизу.
С того дня у знаменитого календарного листа появилось официальное семейное прозвище:
«Экспертиза имени Людмилы Павловны».
Впрочем, доставали его нечасто.
Обычно лишь в тех случаях, когда свекровь начинала слишком уверенно рассуждать о вещах, в которых совершенно не разбиралась.
Иногда Роману хватало одного короткого вопроса:
— Мам, может, календарь принести?
— Не нужен мне твой календарь! — раздражённо отвечала Людмила Павловна. — Я ведь всего лишь спросила!
И именно эти слова — «всего лишь спросила» — Алина считала самым ценным итогом всей этой болезненной истории.
Потому что со временем отношения со свекровью действительно удалось наладить.
Однако прежней близости, при которой один взрослый человек позволял себе без разрешения вмешиваться в личную жизнь другого и устраивать ему проверки, больше не существовало.
И, что удивительно, после исчезновения такой близости всем членам семьи стало гораздо спокойнее и легче жить.