Дарья похоронила маму почти одна. Павел пришёл на кладбище, постоял рядом, но даже там не обнял её. Валерия Романовна не приехала вовсе — сказала, что ей нездоровится.
Спустя неделю Дарье позвонил нотариус. Мама оставила завещание. Двухкомнатная квартира в старом районе, на окраине города, переходила дочери. Дарья приехала, подписала нужные бумаги и получила ключи.
Домой она вернулась поздно вечером. Павел сидел перед телевизором и листал что-то в телефоне. Дарья села рядом:
— Павел, мама оставила мне квартиру.
Муж поднял глаза и равнодушно кивнул:
— Ну хорошо.
— Я подумала… Может, нам туда переехать? Будем жить отдельно. Сами. Это будет наша квартира, никто не станет вмешиваться…
— Угу, — Павел снова посмотрел в телефон. — Посмотрим. Потом поговорим.
Дарья хотела продолжить, но из коридора раздался голос Валерии Романовны:
— Квартиру, значит? Но вы же меня теперь одну не бросите?
Свекровь стояла в дверях, скрестив руки на груди. Дарья сразу поняла: она слышала весь разговор.
На следующий день за ужином Валерия Романовна сама вернулась к этой теме. Дарья раскладывала картошку по тарелкам, Павел резал хлеб. Свекровь опёрлась локтями о стол:
— Дарья, я тут подумала насчёт твоей квартиры. Где она находится?
— На Лесной улице, — осторожно ответила Дарья.
— А по площади какая?
— Двухкомнатная. Пятый этаж. Лифта нет.
— Ясно, — Валерия Романовна задумчиво кивнула. — А сколько она может стоить?
Дарья замерла с половником в руке:
— Не знаю. Я её не оценивала.
— Ну хотя бы примерно? Три миллиона? Четыре?
— Валерия Романовна, я не собираюсь продавать мамину квартиру.
— Зря, — свекровь спокойно потянулась за солонкой. — Деньги сейчас куда нужнее. Наталье, например, нужны средства на новый проект. Причём немалые. А ты молодая, здоровая, как-нибудь выкрутишься. Зачем тебе пустая квартира?
Дарья медленно положила половник на стол. Она посмотрела на Павла — тот сидел, уткнувшись взглядом в тарелку, словно разговор его вообще не касался.
— Простите, но это моя квартира. Мама оставила её мне.
— И что с того? — нахмурилась Валерия Романовна. — В семье принято помогать друг другу. Наталья теперь тебе тоже родственница. Сестра мужа. Ты что, откажешь ей в такой ситуации? Продашь квартиру, деньги поделите: Наталье на проект, вам с Павлом на нужды. Всё по-честному.
Внутри Дарьи что-то болезненно дрогнуло. Она смотрела на свекровь и не могла поверить, что слышит это всерьёз. Продать мамину квартиру? Разделить деньги с Натальей, которая даже здороваться с ней не считает нужным? Отдать последнее, что осталось от матери?
— Нет, — Дарья медленно покачала головой. — Я продавать квартиру не буду.
— Дарья, ты просто не понимаешь, — Валерия Романовна повысила голос. — Наталье правда нужны деньги! Большие деньги! А ты и так живёшь под крышей, здесь, в нашей квартире. Какая тебе разница?
Павел молчал. Просто сидел и молчал, будто исчез из этой кухни. Дарья перевела взгляд на мужа:
— Павел, скажи хоть что-нибудь.
Он поднял глаза и пожал плечами:
— Мама в чём-то права. Семья должна помогать. Наталье сейчас непросто, и если у тебя есть возможность…
Дарья застыла. Она смотрела на Павла и будто впервые видела перед собой чужого человека. Он действительно думал, что она обязана продать мамину квартиру ради его сестры? Ради Натальи, которая всегда смотрела на неё сверху вниз?
— Ты вообще слышишь, что говоришь? — тихо спросила Дарья.
— Я говорю, что семья важнее всего, — Павел отвёл взгляд. — И если ты можешь помочь, значит, должна помочь.
Валерия Романовна удовлетворённо кивнула:
— Вот видишь, Павлуша всё правильно понимает. Так что, Дарья, не надо устраивать глупости. Займись продажей — и закроем этот вопрос.
У Дарьи застучало в висках. Она медленно поднялась из-за стола. Руки дрожали уже не от страха, а от ярости, которую она сдерживала все эти годы. Она посмотрела сначала на свекровь, потом на мужа. И голос её прозвучал холодно и твёрдо:
— Размечтались! Эту квартиру мне мать оставила, а не вам, чтобы делить!
Валерия Романовна застыла с приоткрытым ртом. Павел резко поднял голову и уставился на жену так, будто не верил собственным ушам. Воздух на кухне стал тяжёлым, густым, почти осязаемым.
— Ты что себе позволяешь?! — Валерия Романовна вскочила со стула. — Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне?!
— Именно так и смею, — Дарья не отвела взгляда. — Четыре года я терплю ваши придирки, ваши сравнения с Натальей, ваши вечные упрёки. Четыре года живу здесь так, будто я лишняя. А теперь вы ещё решили забрать у меня единственное, что осталось от мамы? Нет. Этого не будет.
Павел поднялся, недовольно сжав губы:
— Даша, прекрати. Ты хамишь моей матери.
— А ты молчишь, когда она унижает меня! — Дарья резко повернулась к мужу. — Ты ни разу не защитил меня! Ни одного раза! Всегда либо молчал, либо уходил, оставляя меня одну против её нападок!
— Мама не нападает, она просто…