Роман помогал дочери закрывать переполненные чемоданы.
Потом отнёс их вниз и загрузил в автомобиль Веры.
Перед уходом Дарья без единого слова оставила свой ключ на тумбочке возле двери.
Когда все трое вошли в лифт, до Ольги донеслись последние реплики.
— Мам, ну только пару недель. Я обязательно что-нибудь подыщу.
— Это мы ещё посмотрим, — проворчала Вера. — И чтобы больше своего Стасика ко мне не таскала.
— Так он же сам меня бросил! Ты разве не видела?!
— Видела. И очень хорошо, что сам ушёл.
Лифт поехал вниз.
Даже через закрытые двери Ольга ещё какое-то время слышала их громкую перебранку.
Роман поднялся в квартиру примерно через полчаса.
Не взглянув на жену, он прошёл в спальню и закрылся.
Последующие три дня супруги практически не разговаривали.
Муж уходил на работу раньше обычного, возвращался поздно вечером, молча ужинал и ложился спать.
Ольга отлично понимала, чего он добивается своим молчанием.
Роман ждал, что она сама придёт мириться.
Скажет, что погорячилась, поступила чересчур строго, что ситуацию можно было разрешить иначе.
И, возможно, даже предложит позвать Дарью обратно.
Но Ольга не собиралась этого делать.
Вместо этого она занялась квартирой.
Принесла с балкона свои зимние пальто и шубу, аккуратно развесила их в прихожем шкафу.
Вернула книги Артёма на прежние полки.
Тщательно вымыла пол в его спальне, где ещё оставались грязные полосы от колёс чемоданов.
Убрала с кровати чужое блестящее покрывало, забытое Дарьей.
На четвёртый вечер Ольга сама подошла к мужу, который сидел за кухонным столом, и устроилась напротив.
— Рома, нам нужно поговорить.
— Ну говори.
— Сразу скажу: извиняться я не собираюсь. И притворяться, будто ничего особенного не произошло, тоже. Но мне важно понять одну вещь. Готов ли ты оставаться в браке с женщиной, чьей квартирой не можешь самостоятельно распоряжаться? Если тебя это не устраивает, скажи сейчас.
Роман долго молчал, рассеянно вращая вилку между пальцами.
— Ты мне ультиматум ставишь?
— Я задаю вопрос. Я люблю тебя, Рома. Мне хорошо рядом с тобой. Но я не согласна жить в собственном доме, где за моей спиной принимают решения и заселяют посторонних людей. Пусть даже речь идёт о твоей дочери. Пусть даже всего на месяц.
— Но ведь она моя дочь…
— Я это прекрасно знаю. И ещё раз повторю: помогай ей, сколько считаешь необходимым. Снимай жильё, давай деньги. Это естественно. Я против лишь того, что ты всё решил без меня.
Роман наконец положил вилку на стол.
— Я вчера вечером снова говорил с Олегом, — неожиданно признался он. — Знаешь, что брат мне сказал? Назвал меня идиотом. Сказал, что ты совершенно права, а я веду себя неправильно. Что Даша манипулирует мной со времени нашего с Верой развода, а я до сих пор пытаюсь загладить перед ней какую-то вину. И что если из-за всего этого потеряю тебя, то буду полным дураком.
Ольга продолжала молча слушать.
— Я не хочу тебя терять, Оль, — тихо добавил Роман. — Давай договоримся. Больше никого сюда не приглашу жить без твоего разрешения. Ни Дашу, ни Олега, вообще никого. Если кто-то из знакомых или родственников попросится пожить, решение будем принимать вместе. И если ты против, значит, откажем.
— Это касается не только твоих родственников, но и моих, — уточнила Ольга. — Даже Артёма. Если он захочет приехать со своей девушкой, я сначала обсужу это с тобой.
Роман усмехнулся.
— Так ведь у него здесь собственная комната.
— Всё равно сначала спрошу твоего мнения.
Спустя три недели Дарья снова поссорилась с матерью.
Как позже рассказал Роман, на этот раз причиной стал новый телефон. Девушка захотела, чтобы Вера купила ей дорогой смартфон, но мать категорически отказалась.
Дарья обиделась, громко хлопнула дверью и ушла.
Три дня она провела у подруги.
А потом наконец нашла съёмное жильё.
Вместе с коллегой из салона красоты девушки арендовали одну комнату в старой хрущёвке на другом конце города.
За аренду требовалось платить пятнадцать тысяч рублей в месяц на двоих.
Первый месяц Роман оплатил дочери из собственной зарплаты.
Но прежде он поговорил с Ольгой, и та без колебаний ответила:
— Конечно, помоги.
Начиная со второго месяца Дарья уже самостоятельно вносила свою часть арендной платы.
Теперь отец и дочь встречались по выходным в небольшом кафе рядом с салоном, где работала девушка.
После таких встреч Роман возвращался домой то в приподнятом настроении, то погружённым в размышления.
Однажды он поделился с женой:
— Представляешь, Даша вчера хвасталась, что купила себе куртку. Сама! На собственные заработанные деньги. Говорит, впервые в жизни.
— Очень даже представляю, — улыбнулась Ольга.
Но к ним домой Дарья больше не приходила.
Она не появилась даже на дне рождения отца.
Роман приглашал её, однако дочь сослалась на занятость.
Ольга не знала, что именно удерживает девушку от визитов — обида или неловкость за прежнее поведение.
Расспрашивать не стала.
В последние дни декабря Роман отправился на вокзал за Артёмом.
Ольга ещё утром привела в порядок комнату сына: вытерла пыль, протёрла плакаты, застелила кровать свежим постельным бельём.
К вечеру входная дверь открылась, и в прихожую вошли муж с Артёмом.
Парень тут же бросил рюкзак на пол и крепко обнял мать.
Так крепко, что у неё даже хрустнула спина.
— Мам, я на целых две недели приехал! Можно? — весело спросил он.
Роман в это время снимал ботинки.
Вдруг он выпрямился и совершенно серьёзно посмотрел на жену.
— Оля, Артём собирается прожить здесь две недели. Ты ведь не возражаешь?
Ольга повернулась к мужу.
Он стоял посреди прихожей с одним ботинком в руке и терпеливо ожидал ответа.
— Не возражаю, — спокойно сказала она.
Артём растерянно переводил взгляд с матери на отчима.
— Вы это о чём вообще?
— Да ни о чём, — рассмеялся Роман, убирая ботинок на полку. — Заходи уже. Твоя комната тебя ждёт.