— Нет, — сказала я. — Просто счетами.
Тётя Люда рассмеялась.
Потом позвонила Инна Борисовна. Затем пришло короткое сообщение от Раисы: «Оля, не обижайся. Мы все всё поняли».
Но странно — легче мне стало не от этого. Легче стало вечером, когда Артём сам накрыл ужин. Поставил две тарелки, нарезал хлеб, достал из холодильника салат.
— Садись, — сказал он. — Сегодня без представлений.
Я села.
Он положил мне мясо, картошку, а потом вдруг взял мою тарелку двумя руками.
Я замерла.
А он аккуратно подвинул её ближе ко мне.
— Чтобы тебе было удобно, — тихо сказал он.
И я вдруг рассмеялась. Не громко, даже не совсем весело, а так смеются люди, которые долго носили внутри камень, а потом он наконец выпал.
Салон Валентины Павловны окончательно не закрыли. Штрафы были, нервы были, часть оборудования действительно описали до выяснения обстоятельств, счета какое-то время не работали. Ей пришлось продать одну золотую цепочку, взять кредит и впервые в жизни вести бизнес не «как все», а как положено. Она наняла бухгалтера — строгую женщину с короткой стрижкой, которая уже на второй встрече сказала ей:
— Валентина Павловна, мастерами командуйте сколько хотите. Цифрами командую я.
Я сразу прониклась уважением к этой женщине.
Со мной свекровь ещё долго разговаривала осторожно. Иногда её сносило в прежний тон, но она сама себя останавливала. Выглядело это даже забавно: фраза начиналась как упрёк, а заканчивалась почти просьбой.
— Оля, ты опять дома… то есть работаешь? Я позже позвоню.
Однажды она даже спросила:
— А сколько у тебя клиентов?
Я ответила.
Она помолчала и сказала:
— Ничего себе.
Для неё это было почти признанием научного открытия.
Через месяц мы снова сидели у неё за столом. Уже без гостей — только мы, Виктор Сергеевич и она. На столе была картошка, рыба, салат и торт. Всё гораздо проще, без хрустального парада.
Валентина Павловна сама поставила передо мной тарелку.
— Ешь, — сказала она.
Я посмотрела на неё.
Она вздохнула.
— Пожалуйста.
Артём спрятал улыбку.
Я взяла вилку.
— Спасибо.
И весь вечер никто не говорил ни про бездельниц, ни про шею мужа, ни про «настоящую работу». Потому что иногда человеку нужна не лекция, не объяснение и не громкий семейный скандал.
Иногда ему достаточно, чтобы однажды в его салон вошли люди с папками и спокойно переписали всё, что он считал своим маленьким царством.
Кресла. Лампы. Мойки. Кассу.
И где-то между словами «опись имущества» и «предоставьте документы» до человека внезапно доходит простая мысль: та, у кого ты вчера вырвал тарелку из рук, возможно, была единственной, кто удерживал твою жизнь от падения.
Жаль только, что некоторые понимают цену уважения лишь тогда, когда она уже внесена в акт проверки.