А ещё я понял, что холодной она вовсе не была.
Она просто научилась быть осторожной.
После той ночи между нами словно что-то незаметно изменилось.
Мы начали вместе ужинать. Иногда вечером включали фильмы. Она возмущалась тем, как я готовлю мясо, утверждая, что я безнадёжно всё пересушиваю. Я отвечал, что невозможно постоянно слушать настолько печальную музыку.
Квартира снова наполнялась жизнью.
И я вдруг заметил, что начал ждать вечеров.
Однажды я задержался на работе и вернулся домой значительно позже обычного. Ирина стояла на кухне возле окна. Волосы после душа ещё оставались влажными, на ней был мягкий домашний свитер и мои шерстяные носки.
— Вообще-то это мои носки, — сказал я.
— Уже наши, — невозмутимо ответила она.
— Быстро вы тут освоились, квартирантка.
— А вы слишком медленно замечаете очевидные вещи, хозяин квартиры.
Ирина достала бутылку и налила мне бокал вина.
— Что-то отмечаем?
— Да. Сегодня впервые за очень долгое время я целый день о нём не вспоминала.
Мы слегка стукнулись бокалами.
Потом долго сидели молча. За окном медленно падал снег. В квартире было тепло и как-то непривычно спокойно для двух людей, которых совсем недавно жизнь довольно болезненно столкнула с чужими решениями.
— Можно кое-что спросить? — произнесла она.
— Спрашивайте.
— Почему вы до сих пор один?
— Наверное, потому что устал кому-то верить.
— Плохой ответ.
— Тогда какой ответ у вас?
Ирина повернулась в мою сторону.
— Потому что до недавнего времени я всё ещё боялась снова захотеть, чтобы рядом со мной кто-то был.
После этих слов между нами возникла совсем другая тишина.
Я медленно поставил бокал на стол.
— А теперь?
Она смотрела прямо мне в глаза, и почему-то отвернуться оказалось невозможно.
— Теперь уже не боюсь.
Иногда всё меняется не из-за громкого признания или эффектного поступка. Иногда достаточно тишины, которая наступает после нескольких честных слов.
Я подошёл к ней медленно, специально оставляя возможность сделать шаг назад.
Но Ирина не отступила.
Она лишь положила ладонь мне на грудь, словно хотела проверить, насколько сильно и быстро сейчас стучит моё сердце.
— Кажется, соседи услышат, как вы нервничаете, — тихо сказала она.
— Пусть завидуют.
Она улыбнулась и сама притянула меня ближе.
Первый поцелуй получился осторожным и мягким. Словно мы оба слишком хорошо понимали, сколько может стоить одна поспешная ошибка.
Второй был уже другим.
В нём появилось то самое тепло, которое особенно сильно ощущаешь после долгого одиночества.
Её пальцы сжимали ворот моей футболки. Мои руки лежали у неё на талии.
На стене размеренно тикали часы. Остывал недавно вскипевший чайник. За стенами мирно спал обычный многоэтажный дом, совершенно не подозревая, что в одной из его квартир наконец закончилась долгая тишина.
Позже мы сидели рядом на диване, накрывшись одним пледом.
— Интересно, это считается нарушением условий аренды? — спросила Ирина.
— Только если там был отдельный пункт о поцелуях, напечатанный очень мелким шрифтом.
— Тогда я точно его пропустила.
Она устроила голову у меня на плече.
— Знаешь, почему из всех объявлений я выбрала именно твою комнату?
— Потому что цена была хорошая?
— Потому что квартира на фотографиях казалась какой-то грустной. Я подумала, что в таком месте меня хотя бы смогут понять.
Я несколько секунд молчал.
— Получилось?
Она закрыла глаза.
— Даже лучше, чем я рассчитывала.
Прошёл месяц, а Ирина всё ещё оставалась у меня. Только свободная комната теперь снова стояла пустой.